Архивариус, или Игрушка для большой девочки (переиздание) - Владимир Купрашевич

Ксения, поблагодарив Алика, вернула ему телефон, сказала, что отлучится на часок, и выскочила в коридор, не слушая, что тот кричит ей вслед.

В больнице ее провели в кабинет старшей сестры. В помещении чувствовался запах табачного дыма. Шеф медсестер стояла спиной к входу у открытого окна и обернулась на звук шагов. В пальцах ее дымился источник загрязнения воздушной среды. Не останавливая взгляда на вошедшей, старшая опустила глаза, отыскала баночку из-под пива, аккуратно разрезанную под пепельницу, сунула туда сигарету и умяла ее, отчего дымление только усилилось.

Она кивнула Ксении на диван. Тетке было, наверное, не больше сорока, но в облике уже просматривалось что-то безнадежно старушечье, так выглядят женщины не только смирившиеся с процессом старения, но даже демонстрирующие это окружающим, словно тем должно быть от этого хуже… Уж, что тут озлобляться — все рождены на одинаковых условиях.

— Когда он умер? — спросила Ксения, не зная о чем еще спросить и что сказать…

— Вчера утром. У него уже началось такое состояние… самое тяжелое. Тогда я и пришла ему на помощь.

— Как? — недопоняла Ксения.

— Ввела ему многократную дозу наркотика, — пристально уставившись в лицо Ксюше, пояснила сестра. — Как мы и договаривались.

Голос ее звучал бесстрастно, ровно, немного устало.

— О чем?! — похолодела Ксения. — Я просила, конечно, но в пределах… Я же не врач.

В глазах старшей промелькнуло что-то насмешливое.

— Ну, значит, я по своей инициативе помогла мужику. Можешь заявить об этом. Подать в суд.

Ксения растерялась окончательно.

— Но как, зачем? Он ведь мог бы еще жить…

— Жить?! — удивилась старшая, поднимаясь. — Жить не мог. Мучиться и страдать, да… Я оставшийся наркотик прибрала. Не сдала, как положено. Могу поделиться.

Ксения в панике приподнялась, затем снова села.

— Зачем он мне?

— А мне нужен. Я не наркоманка. Но я в группе риска. И возрастной, и по состоянию организма… Я хотела бы последние минуты забыться и не испытывать весь тот ужас, который наблюдаешь каждый день… Ты посмотрела бы как простился с миром Корнеич… На его губах так и осталась улыбка… Да, с точки зрения правосудия я преступница, только те, кого я избавила от страданий, мне должны быть благодарны, там…

Старшая снова отошла к окну и с минуту стояла молча.

— Ошибки быть не может, — вероятно, интуитивно предвосхитила она вопрос, готовый сорваться с языка Ксении. — Когда процесс становится необратимым они сами умоляют облегчить им страдания, а мы трусим и прикрываемся всякими запретами и клятвами! Все пустое перед лицом смерти. Я вижу ее многие годы изо дня в день… и не могу привыкнуть. Человек ведь существо разумное и если не может справиться с нею, то хотя бы сгладить этот душераздирающий процесс… Потому я сама готовлю себя к нему. Да и каждый должен, я думаю, рассчитывать на себя. Я не могу иметь детей. А не рожавшие всегда в группе риска… Ну тебе то об этом известно…

— Откуда вы знаете? — онемевшими губами прошептала Ксения.

— Мы с Корнеичем немало беседовали. Удивительный был человек. Много что рассказывал…

— Что рассказывал? Что он знает?! — встрепенулась Ксюша.

— Ничего особенного, — уже жестким тоном заключила прения старшая. — Я и сама вижу… Возьми бумажку, я тут ничего не прочла, да здесь, пожалуй, только начало какого-то слова.

Ксения взяла протянутый ей помятый листок. Несколько кривых линий действительно можно было принять за начало записки. Хорошо читалась только буква «Д». Вторая похожа на «о». Остальное распрямилось в линию до края листка.

— Знаешь, что это? — спросила сестра.

Ксюша отрицательно мотнула головой..

— Он хотел написать мне адрес….А сказал что-нибудь?

— Сказал что-то бессвязное вроде, дом на стене… Да бредил уже.

Уже на улице ее словно что-то толкнуло изнутри. Как она об этом не догадалась раньше?! Ксения развернулась и побежала обратно в клинику, перескакивая через ступени, взбежала на этаж только что покинутого отделения. Распахнула дверь и снова перешагнула порог кабинета старшей медсестры. Та, в прежней позе, спиной к выходу, стояла у открытого окна и снова курила. На шум не отреагировала никак.

— Скажите, ради Бога, не приходил ли к нему мужчина, такой… среднего роста, коренастый, помоложе Корнеича, нос греческого профиля, губы средние, глаза темные… — Ксюша чувствовала отчаяние, оттого, что описываемый образ даже ей показался не совсем узнаваемым…

Сестра, не спеша, повернулась и пристально посмотрела на посетительницу.

— Михаил?

— Да.

— Отчего же спрашиваешь только сегодня?

— Я не знала.

— Может быть, не уверена?

Ксения отчаянно замотала головой в знак отрицания, затем снова повторила умоляющим тоном:

— Так, приходил?

Сестра задумалась, потом подошла к столу, стряхнула с сигареты пепел в баночку и подняла на Ксюшу пристальные глаза.

— Я не должна тебе этого говорить.

— Спасибо, — почти прошептала Ксюша и вышла на площадку.

В висках стучало, а изображение коридора стало неустойчивым. Она хотела присесть на обтянутую кожзаменителем кушетку, чтобы прийти в себя, но передумала — времени рассиживаться уже не было. Ксюша выбежала на улицу. Как же она раньше не догадалась, что он обязательно навестит своего старшего друга, как не чувствовала, что, наверное, все эти дни он был здесь, в Питере, совсем рядом, они даже могли встретиться в клинике, в коридоре, на тротуаре, в конце концов. Ксюша в отчаянии оглянулась по сторонам. Конечно, уже поздно. Или нет? Она бросилась к дороге и стала отчаянно размахивать руками, стараясь остановить машину. Но, куда ехать? Опомнившись, она снова кинулась к старшей. Та уже ждала ее и, как только Ксения перешагнула порог, протянула бумажку с адресом.

— Это квартира Корнеича.

Почти не касаясь земли, Ксюша вылетела на улицу и кинулась под колеса первой попавшейся машины. Шофер, еще молодой, но сердитый мужик отчитал ее за выходку, но довезти согласился.

Не дожидаясь лифта, Ксения поднялась по лестнице, нашла нужную дверь и заметила, что она приоткрыта. На секунду замешкалась, стараясь выровнять дыхание и собраться с решительностью, только потом, зажмурившись, толкнула дверь и перешагнула порог. Открыв глаза, она с недоумением обнаружила посреди коридора какую-то женщину с папкой и листком бумаги на ней в одной руке, а авторучкой в другой. Женщина тоже с недоумением разглядывала Ксению.

— Вы кто?

— Я? Здесь кто живет?

— Уже никто. Вот передал квартиру детскому дому. Я пришла оформлять. Сейчас придет из нотариальной конторы служащая… А вы?