Архивариус, или Игрушка для большой девочки (переиздание) - Владимир Купрашевич

— У него был пистолет, — засвидетельствовала Ксения.

— Ну-ка поищи, — обратился бритый к швейцару и добавил уже ему вслед: — Хорошенько ищи!

Лежащий вдруг открыл глаза и приподнял голову.

— Живой! — недобро ухмыльнулся бритый и, схватив мужика за шиворот, одним движением поднял на ноги.

Тот оказался вовсе не высоким и не крупным, как вначале показался Ксении. Даже ближе к тщедушному. Лицо злое, угрюмое. Глаз он не поднимал, но по перекатывающимся на скулах желвакам, можно было себе представить их выражение. Ксении показалось, что она уже где-то видела это страшилище, но объяснила себе странное ощущение впечатлениями от телевизионного бреда. Подобными персонажами нынче забита и жизнь и эфир…

Ксения шла в офис прихрамывая, отстала от всех и, когда вошла в кабинет Алика, там уже была вся компания. Алик, слегка приподнявшись над столом, напряженно смотрел в лицо задержанного.

— Не может быть! — забормотал он, выскочил из-за стола, подошел к опустившему голову бандиту и резким движением за подбородок приподнял его лицо.

— Родимый, ты!..

Он резко отдернул руку, словно боясь заразиться, и вернулся за стол. С минуту молчал. Не произносили ни звука и другие присутствующие.

— Значит, подошла моя очередь, или как? Кто заказал? — наконец продолжил он допрос. — Где оружие? — последнее относилось уже к тем, кто привел задержанного.

— Не нашли?! — сморщился шеф. — Так, может быть, он там принимал воздушные ванны или зашел пописать…

Бандит приподнял голову, но в это время ввалился швейцар, размахивая пистолетом с глушителем. Алик поднялся, взял двумя пальцами оружие положил на край стола и долго его рассматривал.

— Сколько душ загубил…, — покачал он головой, и лицо его стало бледнеть. Ксюша видела, как заблестели и сузились в ненависти его глаза.

— Кто меня заказал?! — уже громовым голосом рявкнул Алик.

Убивец, снова уронивший голову, едва заметно, отрицателно покачал ею.

— Что, не меня?! Кого же?

Бандит так же, едва заметно, качнул головой в сторону Ксении.

— Меня?! — ахнула та и едва не села мимо стула.

Алик явно растерялся.

— Ты что, блефуешь?

Задержанный больше не подавал никаких знаков и звуков.

— Значит Коклюшкина… Ну бабка!.. Недооценил…, — уже сокрушенно запричитал Алик и снова вернулся за стол. — Недооценил, — видимо имея в виду уже конкретно себя, с оттенком раскаяния добавил он. — Скряга скрягой, а запахло жареным, отстегнула… Сколько?

Разбойник словно умер.

— Что гад, лишать людей жизней тебе пару раз плюнуть, а сам подыхать боишься, — вкрадчивым голосом допытывался Алик. — Сколько, я спрашиваю?

— Кусок, — глухо буркнул бандит.

Алик возмущенно уставился на него.

— За такую красавицу тысячу зеленых?! Ну, стерва… Приведи мне ее, — последнее прозвучало резко, с металлическим оттенком и относилось к бритоголовому.

Тот лениво отвалился от стены, и вяло поинтересовался:

— В каком виде?

— Пока в свежем… постарайся поспокойнее.

— Нет проблем, — пожал плечами тот и отправился к дверям.

— Постой! — заставил его остановиться Алик. — Забери этого в бокс. Пусть пока вспомнит минувшие дни. Позже займемся.

Бритый молча сгреб широкой лапой урода за шиворот и почти понес перед собой. Тому можно было даже не перебирать ногами. Через минуту где-то внизу, вероятно в подвале, что-то глухо стукнуло, звякнуло и стихло.

Ксюша вопросительно посмотрела на шефа.

— Что вы хотите с ним сделать?

— Что заслужил, — невыразительно, словно рассказывал таблицу умножения Алик.

— Может быть, оставить в живых? — тихо предложила Ксения.

Шеф, собравшийся закрыть жалюзи резко обернулся.

— Здесь у нас, леди, не общество охраны животных. А этот — натуральный зверь. Еще и страдает бешенством. Это сейчас он прикидывается голубем…

— Но и зверя…

— Он замочил Рената! — глухим голосом поставил точку Алик и опустил жалюзи.

Ксюша поняла, что это окончательный приговор. Она не знала, кто такой Ренат, но поняла, что дискуссия бесполезна и лишь тихонько пискнула:

— Но вас же могут осудить…

Алик усмехнулся.

— Кто будет его искать? Хоть теоретически и ищут, да не больно стараются. Наших замочил, нет счету… Сначала прикрывался какой-то идеей, теперь просто за валюту, уже все равно кого… Беглый он. Можно бы сдать правосудию, но у нас правосудия то нет. Такой заслуживает вышки, а отделается штрафом, даст кому надо и сколько надо и все дела. Если даже и по закону… у нас все в либерушки играют. Жопу подставляют евросоюзу. Отменить смертную казнь, когда по всей стране война идет! Американцы, вон, хрен положили на их пацифизм, наводят порядки, как считают нужным… Ну, тебе это не интересно…

Ксюша очнулась. В ней на минуту заиграла прежняя, забытая ненависть. Тогда, оскорбленная, изнасилованная она сама проклинала законодателей, правительство, считая их карьеристами и даже врагами народа. Потом рана затянулась, но кожа оказывается была тонкая и чувствительная…

— Вам виднее, — прошептала она.

— Ты думаешь у нас только и в мыслях кого-нибудь лишить жизни? — Алик уселся за стол и поднял глаза.

Интересно, какой он национальности? По внешности вроде русский, а говорит с акцентом…

— Нас ставят в такие условия. Хочешь выйти из криминала и заняться цивилизованным бизнесом, честным, открытым… Всегда ненавидел насилие… Не дают! Каждый день какая-нибудь заваруха. Хочется плюнуть на все… Так ведь нельзя. Твое место сейчас же займет такой вот матерый, а уж ему… чем хуже, тем лучше.

Мягко, но коротко хлопнула дверь, и они услышали голос бритоголового.

— Леди прибыла, с самыми лучшими намерениями…

Ксюша обернулась. На середину комнаты, явно не без помощи стоявшего сзади выскочила растрепанная Коклюшкина с безумным взглядом выцветших, словно у рыбы, глаз, которыми она, вероятно, не различала лиц, потому что на Ксюшу не отреагировала никак, да и та ее узнала с трудом. Фигура «кадровички» стала совершенно бесформенной, лицо еще больше обрюзгло и расплылось, нос уже похож на поросячий пятак, ноги напоминали бы перевернутые вниз горлышками бутылки, если бы, к тому же, не были кривыми. Ксюша смотрела на нее почти с ужасом и никак не могла убедить себя, что когда-то (хоть сто лет назад) это могло привлекать.

— Ну что, мадам, узнаете дух убиенной вами? — с издевкой обратился к ней Алик.

Коклюшкина покосилась на Ксению и затряслась.

— Как же вы при живой правопреемнице, умудрились захапать денежки за квартиру, права на которую вами давно утеряны?