А тому ли я дала? Когда хотелось счастья, а получилось как всегда - Ника Набокова

По такой схеме она живет уже много лет. С кем-то случаются долгие истории, с кем-то – на несколько эпизодов. Последних намного больше, так как чаще всего Лена предпочитает не заходить дальше одной-двух ночей. Ну, только если секс уж очень хорош – делает исключения.

Мальчиков все полностью устраивает, ведь Лена сразу расставляет границы, да и в общем выбирает себе тех, кто вписывается в ее жизненную концепцию и не начнет разводить все эти излишне романтические стенания.

Ох, прямо холодком веет от этой главы. Чувствуешь, дорогой читатель? Я пишу, и хочется зевать, уж больно все четко, выверено, словно в пластиковом мире Барби и Кена. Прямо тянет устроить легкий бардак, а то «не верю». Но… всему свое время…

Лене и самой все чаще становится как-то не очень уютно в этой ее «самодостаточной» жизни.

Любимая работа, красивая квартира, шелковые пеньюары, свечи с дорогими ароматами по вечерам и бокал гардин в ванной. Свидания – красивые, мужчины – приятные, бытовухи – никакой. Любая замудоханная «счастливая мать и жена», презрительно поливающая в социальных сетях красивых и успешных девчонок ледяным душем из «ну-ну, самостоятельная… одинокая и никому не нужная на самом деле», многое отдала бы за один денек такой жизни. А вот Ленку оно как-то радует все меньше и меньше. Потому что есть в словах добрых и сочувствующих женщин кусочек (не нужно сейчас прямо ликовать, маленький кусочек, и он вас, плюющих ядом, лучше не делает) истины: ей действительно бывает сильно одиноко.

Когда-то давно Лена очень хотела семью. Чтобы была она, он и двое маленьких деток. И длинные воскресные завтраки с оладьями, вареньем, яйцом пашот или простыми бутербродами с докторской колбасой, и прогулки в парке, и семейные фото в опавшей листве, на море, в горах, да где угодно, какая к черту разница!.. Все это она намеревалась осуществить с Никитой, в которого безумно влюбилась буквально со второго свидания. И, что казалось особенно чудесным, – взаимно. Роман развивался как нельзя лучше: ребята были словно неразлучники, любимый ни на секунду не отпускал Лену от себя, был предупредителен, без устали повторял, что вся его жизнь теперь сосредоточена только на ней, строил планы на совместную старость, подтыкал одеялко ночью и покупал теплые колготки, «чтобы мать его будущих детей ничего себе не застудила». А потом, однажды, вдруг, придя в плохом настроении домой и обнаружив ее болтающей с подружкой, избил до сломанных ребер и сотрясения мозга. Бил ногами, бил головой о стену, при этом оставаясь совершенно спокойным, объяснял, что нельзя встречать будущего мужа не при параде и трепясь с какой-то пиздой.

Лена была в таком шоке, что несколько дней не могла ни с кем разговаривать. Никита извинялся, валялся в ногах, клялся, что никогда больше пальцем не тронет, и в буквальном смысле сдувал пылинки. Через месяц ситуация повторилась. Потом еще раз и еще раз. К физическому насилию прилагалось и изощренное моральное: он бесконечно твердил Лене, что с таким характером она никому не нужна, что ничего хорошего в этой жизни ее не ждет, ибо старовата, туповата, страшная, жирная, что это огромная удача – его любовь к ней. На людях же все было прекрасно. Избранник активно демонстрировал любовь. О том, что Никита – психопат, никто и не догадывался. А Лене, которая раньше так гордилась их отношениями, признаться в этом было невыносимо стыдно.

После того как однажды Никита набросил ей на шею веревку и душил несколько часов, Лена решилась сбежать. Год приходила в себя, залечивала травмы, с головой ушла в карьеру и очень быстро взлетела, начала зарабатывать серьезные деньги и вкладывать их в себя: внешность, дорогие поездки, красивая одежда, со вкусом обставленное жилье.

Постепенно восстановилась способность подпускать к себе мужчин, но только на своих правилах и, как ты, дорогой читатель, уже знаешь, – с соблюдением определенной дистанции.

Но мечты о семье никуда не делись, хоть Лена и строго-настрого запретила им появляться. Прорываются в виде неожиданных слез, грызут поднывающей тоской и никак не хотят замолкать.

С тобой, Лена, мне хочется поговорить вот про что…

Начну с того, что понимаю, как сложно тебе после случившегося даже задумываться о каких-либо отношениях. И тот факт, что ты хоть как-то подпускаешь к себе мужчин, – уже огромное достижение. Ты молодец. Ты, правда, сильная и классная девчонка.

Знаю, Лен, ты много-много раз задавалась вопросом: почему весь этот ужас вообще с тобой произошел, и как так случилось, что девочка из приличной и положительной семьи вдруг связалась с ебаным психопатом. Мы ведь привыкли к какой причинно-следственной связи? В «терпил» превращаются только те, кого били, унижали, насиловали в детстве. У тебя же дома ничего подобного и близко не было. И мама, и папа – тихие, спокойные, бесконфликтные люди, даже голос особенно не повышавшие. А бабуля – та вообще божий одуванчик, всю жизнь отдала семье, детям, внукам. Кажется, ну ничего не предвещало беды. Ан нет.

Давай вспомним, на что тебя все несколько лет ада ловил этот говна кусок? На хитрость про «сама виновата». Недостаточно постаралась, плохо выполнила свою задачу, довела, спровоцировала и так далее. А теперь поднимем в памяти все, что ты слышала о мироустройстве в родительской семье и окружении.

Бабушка, к примеру, рассказывала, что мужчина – голова, а женщина – шея. И что все-все происходящее в семье зависит только от барышни, она, дескать, мудрее, хитрее, могущественнее. А какой женский образ тебе описывали как правильный? Кроткую, терпеливую, мягкую, но при этом каким-то чудом обладающую властью лань.

Мама же, когда ты к ней приходила с хныканием о том, что кто-то обидел, всякий раз гладила по голове, но ответственность спихивала на тебя: «А чего ты провоцировала? Ну а чего не смолчала? Надо быть умнее, доченька, терпимее к людям, ты у нас тоже не подарок».

В общем, твои родные – неплохие, даже хорошие люди, но из разряда тех, у кого в изнасиловании виновата жертва, потому что нацепила короткую юбку и ходила не там, где следует. Всю дорогу они вкладывали в тебя идею о том, что нам подконтрольно все: поведение других людей, их чувства, все происходящее в жизни. Главное – быть умничкой и очень стараться, тогда благополучие обеспечено. У мамочки будет хорошее настроение, папочка будет доволен, а бабушка не устанет умиляться. Ну а в семейной жизни женская, прости господи, мудрость вообще решает все.

Сразу предположить, что Никита – моральный урод, ты не могла. Во-первых, тебя к этому не готовили, во-вторых, он, как и все гады его масти, прекрасно притворялся и блестяще отыграл первый акт пьесы, в котором основной задачей было напустить пыли в глаза и привязать тебя к себе как можно крепче. А там дальше уже можно показывать свое истинное лицо.

Когда это произошло, ты оказалась словно в двойной реальности: с одной стороны – человек, которого ты знала, бесконечно внимательный, нуждающийся в тебе, грезящий о вашем семейном счастье, а с другой – чудовище, измывающееся над тобой. Ты чувствовала себя сумасшедшей и судорожно искала объяснения. Тебе их любезно предоставляли, и, ввиду благодатной почвы из семейных постулатов, все эти «не надо было меня доводить» прекрасно приживались в твоей голове.