Мысленные образы. Когнитивный подход - Джон Т. Э. Ричардсон

Однако и по сей день широко бытует мнение, что образы генерируются единым мозговым механизмом, и что этот механизм локализован в правом полушарии. Эрлихман и Барретт (Ehrlichman and Barrett, 1983) дали превосходный критический анализ этой гипотезы и исчерпывающий обзор имеющихся данных. Они пришли к следующему выводу:

Мы считаем, что ни в одном из известных нам исследований не было получено однозначного подтверждения гипотезы о правополушарной специализации мысленных образов, а некоторые данные даже противоречат этой формулировке (р. 72).

С 1983 года получено большое количество данных, которые можно так или иначе соотнести с гипотезой о правополушарной специализации мысленных образов. Удалось ли, однако, этим новым исследованиям как-то поколебать те доводы, которые были приведены Эрлихманом и Барреттом?

Во-первых, вербальные отчеты об утрате субъективного переживания образов чаще всего связаны с поражением не правого, а левого полушария. Исследования, в которых были использованы методы регистрации физиологических показателей, подтвердили участие левого полушария в переживании образов. Во-вторых, согласно данным, полученным в ходе исследований пациентов с поражениями мозга и при анализе физиологических показателей здоровых людей, нервные механизмы, обеспечивающие

формирование образов как ментальных репрезентаций, также локализованы в левом полушарии. Наконец, имеются пока еще немногочисленные данные, что эффективность использования образов как мнемонической стратегии связана с определенными зонами внутри левого полушария.

Известно очень мало (если они вообще существуют) данных о том, что поражение правого полушария может нарушить субъективное переживание образов или способность пациентов использовать их в качестве мнемонической стратегии. По-видимому, правое полушарие обеспечивает преобразование образов и управление ими уже после того, как образы сформированы структурами левого полушария, и потому поражение правого полушария может привести к ухудшению результатов выполнения заданий, требующих пространственной визуализации. Признается, что правое полушарие участвует также в обработке информации о взаимосвязях, лежащей в основе эффекта образности, по крайней мере до тех пор, пока этот эффект сохраняется у пациентов с поражением левого полушария, а также пока его связывают с активацией обоих полушарий у здоровых испытуемых.

Обследование пациентов с расщепленным мозгом позволяет получить важную информацию по многим из поднятых здесь вопросов. Хотя у таких пациентов часто имеются нарушения памяти и других когнитивных процессов, они в состоянии сообщить о переживании образов как во сне, так и во время бодрствования, а также использовать образы как инструмент опосредования при выполнении заданий на заучивание вербального материала. По крайней мере некоторые пациенты с расщепленным мозгом способны создавать мысленные образы, но они испытывают затруднения при выполнении заданий на мысленное вращение и на другие мысленные трансформации.

Нужно признать, что многие авторы обзоров считают, что исследовательские данные на эту тему не вполне последовательны (см., например, Farah, 1989). Серджент (Sergent, 1990) высказывает мнение, что наиболее взвешенный вывод состоит в том, что оба полушария могут одновременно и в тесном взаимодействии друг с другом участвовать в процессе формирования образов. Тем не менее, как подчеркивала Типпетт (Tippett, 1992), до последнего времени ведущая роль в создании образов настолько настойчиво приписывалась правому полушарию, что этот вопрос даже редко обсуждался. Поэтому представление о том, что левое полушарие также каким-то образом участвует в формировании образов, является определенным сдвигом в традиционном понимании данной проблемы.

Более того, неоднократно высказывались предположения, что определенная зона в задней части левого полушария головного мозга (возможно, в нижневисочной или височно-теменной области) играет особую роль в механизме формирования образов. Сейчас эти предположения еще нельзя считать полностью доказанными, но они основаны на результатах экспериментов по пространственной визуализации и оценке эффективности образных инструкций, а также на исследованиях пациентов с поражениями мозга и здоровых испытуемых. Косслин (Kosslyn, 1994) пришел к выводу, что механизмы, обеспечивающие функционирование мысленных образов, могут быть тесно связаны с левополушарными механизмами, обеспечивающими перцептивный анализ и понимание лингвистических конструкций. Однако первичная зрительная кора, по-видимому, не участвует ни в функционировании, ни в переживании зрительных образов.

В главе 3 упоминалась статья Дж. Р. Андерсона (J.Anderson, 1978), в которой приводится формальное доказательство следующего предположения: поведение, которое описывается в рамках теории, основанной на мысленных образах, всегда может быть воспроизведено в теории, не использующей понятие образа. В то же время многие психологи, особенно в Северной Америке, почувствовали, что этот аргумент заводит исследования образной сферы человека в тупик. Действительно, на конференции, проходившей в середине 1980-х годов, знаменитый американский психолог сказал автору этой книги, что статья Андерсона свела на нет все исследования образов.

Надеюсь, в этой книге мне удалось показать, что все сообщения о смерти исследований образов явно преувеличены. Это плодотворная область, в которой сейчас работают ученные всего мира (хотя больше всего экспериментов проводится в Европе), и она продолжает дарить когнитивной психологии все новые идеи, теории, озарения и открытия. Более того, связав воедино изучение сознания и мозга, исследователи образов дали достойный отпор критическим нападкам Андерсона. Как поясняет Косслин (Kosslyn, 1994):

Когда для решения вопроса недостаточно одних только поведенческих данных, можно использовать разработанные психологами-экспериментаторами задания, чтобы избирательно стимулировать специфические мозговые системы и наблюдать возникающую при этом нервную активность, а также чтобы изучить последствия поражений мозга – и эти дополнительные данные решат многие вопросы (р. 407).

Это очень серьезное послание к когнитивным психологам, которое, наряду с другими вещами, дает уверенность в том, что в обозримом будущем образы по-прежнему останутся в центре их исследовательских интересов.