Прирожденный лжец. Я или ты? - Александр Тарасов

Не навреди! Ни себе, ни своим партнерам по общению.

Что я имею ввиду?

Один из персонажей Ф.М. Достоевского в «Преступлении и наказании» — Разумихин, рассуждая о соотношении видимости явлений и психологических факторов при выводах о совершении преступления, доказывал своему собеседнику — доктору — невиновность одного из персонажей романа — Николая, нашедшего брошенную Раскольниковым возле дома коробку с серьгами убитой им старухи. Доктор приводил неопровержимые факты, подтверждающие виновность Николая. Разумихин возражал доктору: «Неужели ты, доктор, ты, который, прежде всего, человека изучать обязан и имеешь случай, скорее всякого другого, натуру человеческую изучить, — неужели ты не видишь, по всем этим данным, что это за натура, этот Николай? Неужели не видишь, с первого же разу, что всё, что он показал при допросах, святейшая правде есть?…» Доктор: «Святейшая правда! Однако ж сам признался, что с первого разу солгал?»

Тогда Разумихин провел классический, на мой взгляд, психологический анализ, сопоставив конкретные феномены общения с возможными установками на ложь и на честность у конкретного человека — Николая. Разумихин напомнил доктору, что в тот роковой день десяток свидетелей видели, как Николай с товарищем затеяли беззлобную потасовку во дворе дома, в котором жила старуха. «Лежат они поперек дороги и проход загораживают; их ругают со всех сторон, а они, «как малые ребята» (буквальное выражение свидетелей), лежат друг на друге, визжат, дерутся и хохочут, оба хохочут взапуски, с самыми смешными рожами, и один другого догонять, точно дети на улицу выбежали. Слышал? Теперь строго заметь себе: тела наверху еще теплые, слышишь, теплые, так нашли их! Если убили они, или только один Николай, и при этом ограбил сундуки со взломом, или только участвовал чем-нибудь в грабеже, то позволь тебе задать всего только один вопрос: сходится ли подобное душевное настроение, то есть взвизги, хохот, ребяческая драка под воротами, — с топорами, с кровью, с злодейской хитростью, осторожностью, грабежом? Тотчас же убили, всего каких-нибудь пять или десять минут назад, — потому так выходит, тела еще теплые, — и вдруг, бросив и тела, и квартиру отпертую, и зная, что сейчас туда люди прошли, и добычу бросив, они, как малые ребята, валяются на дороге, хохочут, внимание к себе привлекают, и этому десять единогласных свидетелей есть!

— Конечно, странно! Разумеется, невозможно, но…

— Нет, брат, не но, а если серьги, в тот же день и час очутившиеся у Николая в руках, действительно составляют важную фактическую против него контру — однако ж прямо объясняемую его показаниями, следственно еще спорную контру, — то надо ж взять в соображение факты и оправдательные, и тем паче, что они факты неотразимые. А как ты думаешь, по характеру нашей юриспруденции, примут или способны ль они принять такой факт, — основанный единственно только на одной психологической невозможности, на одном только душевном настроении, — за факт неотразимый и все обвинительные и вещественные факты, каковы бы они ни были, разрушающий? Нет, не примут, не примут ни за что, потому-де коробку нашли и человек удавиться хотел, «чего не могло быть, если б не чувствовал себя виноватым!» Вот капитальный вопрос, вот из-за чего горячусь я! Пойми!»

Факт, основанный на психологической невозможности, на душевном настроении — я так и назвал эту мысль: «формула Разумихина». Еще раз повторим психологическую гипотезу персонажа романа Ф.М. Достоевского: «сходится ли подобное душевное настроение, то есть взвизги, хохот, ребяческая драка под воротами, — с топорами, с кровью, с злодейской хитростью, осторожностью, грабежом?». Говоря современным языком, есть ли корреляция (связь) между объективным психическим состоянием человека и приписываемыми ему действиями и поступками?

Как не ошибиться в психологическом анализе лжи, пытаясь усмотреть сущность психологического явления, «вычислить» осознаваемые и бессознательные, врожденные установки партнера по общению или любого другого человека? Притом, что время на анализ может измеряться днями и неделями, а может — и мгновеньями.

Не навреди! Ни себе, ни своим партнерам по общению. Не обманывай других, но и не давай обмануть себя.

И последнее. Обобщая все, сказанное в этой книге, на вопрос, поставленный в заглавии «Прирожденный лжец: Я или ты?» следует ответить: «Мы».

Москва. Июль 2012 г.