Иди туда, где страшно. Именно там ты обретешь силу - Джим Лоулесс

Голос в моей голове, который я называю «Саботажником», был настойчив в преддверии моих первых скачек. Мне в голову неожиданно пришло, что если я буду стоять в седле, пока нахожусь в стартовой кабине, и хорошо выпрямлюсь, то смогу ухватиться за верхушку кабины. А затем, когда стартер откроет ворота, а лошадь выпрыгнет из-под меня, смогу спуститься и спокойно пойти домой.

Почему этот Саботажник был таким активным? Ну, первое дело жокея — привести свою лошадь в стартовую кабину, а потом, когда он туда добирается, остановить ее. Если вы не ездили верхом, это кажется элементарным, словно просто нажать на тормоз. Однако в дизайне чистокровной скаковой лошади есть один изъян — не предусмотрено никаких тормозов.

Жокеи и получше меня теряли контроль на пути к старту. И если они могут спокойно сбежать, могу и я. А где лучше всего это реализовать, если не галопируя к воротам в первый раз, когда ты выводишь лошадь на скачки?

Пока Кэролин Граймс вела меня вниз по склону на лошадиные скачки в Саутвелле 22 ноября 2004 года, мой конь Эйргуст точно был настроен решительно и был намерен добраться копытами до песка. Когда мы достигли ипподрома, следовало повернуть налево и прогалопировать мимо трибуны, потом остановиться, когда минуем толпу, повернуться на 180 градусов и прогалопировать обратно к кабинке. Отлично.

Я дважды пытался безуспешно осадить Саботажника.

Проезжая мимо трибун, я услышал, как комментатор закричал:

— А вот и номер десять, Эйргуст, верхом на котором сегодня Джим Лоулесс. Сегодня, на скачках в Саутвелле, Джим выступает впервые, и тем из вас, кто не прочел сегодняшний выпуск Racing Post,^[49] может понравиться тот факт, что Джим ездит верхом на лошади всего двенадцать месяцев. Так что теперь самое время посетить бар, леди и джентльмены. Здесь, на ипподроме, все может пойти необыкновенно интересно!

Саботажник становился все громче.

Эйргуст был ангелом. Мы ровно прогалопировали до стартовых кабин и хорошо остановились, поэтому Саботажник сменил тактику. «Все, что ты сделал до этого момента, — добрался на лошади до стартовых кабин». Мы проехали по кругу вместе со всеми остальными лошадьми, ожидая, пока конюхи нас разместят.

Стойло — самое опасное место на скачках. Когда вы уже в самом стойле, это пугающее место для новичка. Вы заперты в стальной гробоподобной клетке с полутонной заведенных лошадиных сил под вами.

Кабинки очень узкие, и ваши ноги и ступни сжаты с обеих сторон. Если лошадь будет брыкаться или лягаться или попробует сбежать под воротами впереди стойла, ситуация может очень быстро усложниться.

Дело вот в чем. Конюхи стойла и стартеры заинтересованы разместить всех и поскорее освободить поле. По мере того как конюхи размещают каждую лошадь в стойле, они выкрикивают: «Осталось десять, осталось девять, осталось восемь» и так далее. Как только размещена последняя лошадь в последней кабине, конюх освобождает передний край ворот и дает стартеру сигнал, что все лошади размещены.

Стартер выкрикивает: «Жокеи», затем взмахивает флажком, и ворота распахиваются. Вы разгоняетесь от нуля до тридцати миль в час примерно за двадцать пять ярдов.^[50] Моя главная цель на данном этапе — удержаться на спине Эйргуста на протяжении этих 25 ярдов и не свалиться на землю в стойле номер один. Поэтому надо сидеть на лошади, сохраняя баланс, и быть готовым к ускорению (которое, как меня предупредили, будет намного быстрее, чем все, что я испытывал в стойлах для практики на конном дворе). Мой взгляд приклеился к руке, держащей флаг, пока я слушал, как конюхи считают, сколько лошадей осталось разместить.

На этом этапе Саботажник не оказал мне ни одной услуги. Я изо всех сил стремился не упасть с Эйргуста и не повредить ему рот удилами, слишком сильно натянув их, когда он рванет вперед. Однако потом голос Саботажника стал еще громче, когда сообщили, что осталось разместить всего двух лошадей и я увидел не одну, а целых две машины «Скорой помощи», остановившихся позади стартера.