Вагина. Новая история женской сексуальности - Наоми Вульф

В течение месяца я была совершенно счастлива… Какое это счастье, милый, найти твое письмо… Не буду говорить, что отчаянно в этом нуждалась, поскольку это мое хроническое состояние… До этого у меня не было жизни: до тех пор, пока ты не подарил мне всю радость, какую только можно себе представить. Ничто не может отнять ее у меня сейчас или уменьшить в моих глазах… Она наполняет все мое существо свободой. Яне могу сказать это тебе, потому что, как только я собираюсь, ты обнимаешь меня et alors je n'ais plus de volonte…

— Эдит Уортон. Из письма Мортону Фуллертону [21]

Итак, допамин придает нам уверенности и одаряет нас верой, опиоиды отвечают за вызывающие привыкание приливы счастья и хорошего самочувствия, а окситоцин, уровень которого, как показали исследования, повышается при оргазме, в результате чего женщины, способные испытывать множественные оргазмы, теоретически могут производить его больше, чем мужчины, заставляет нас создавать пары, испытывать чувства любви и доверия и приводит к тому, что нам хочется больше заниматься любовью.

Может ли это объяснить, почему, несмотря на то что среди сексуально зависимых людей подавляющее большинство — мужчины, многие женщины тоже чувствуют, что время от времени они становятся «зависимы от любви»? Теоретически наши, женские, оргазмы сильнее, но, когда допамин и опиоиды покидают нервную систему, наше самочувствие теоретически становится гораздо хуже, чем у большинства мужчин, — это синдром отмены, который во многом напоминает синдром отмены у опиумных наркоманов. С точки зрения биохимии эта зависимость означает, что поскольку подъемы уровня допамина у нас выше, то и упадки гораздо более ощутимы. Поэтому женщины чаще, чем мужчины, склонны к мистике и больше рискуют впасть в зависимость от сексуальной любви (ее не следует путать с зависимостью от секса, которой чаще подвержены мужчины). Более высокий уровень окситоцина и допамина, который мы можем вырабатывать, — и теоретически больнее ощущать его снижение — опять же теоретически делает нас зависимыми от нашего объекта любви/влечения, тогда как объект не испытывает ничего подобного.

* * *

За разъяснениями я вновь обратились к ученым.

Я разговаривала на этот счет с доктором Джимом Пфаусом в его лаборатории в Университете Конкордия. Доктор Пфаус является первопроходцем в изучении новых границ женской сексуальности, и он считает, что есть все основания предполагать связь между женским оргазмом, активацией допамина и повышением степени уверенности в себе.

Мне посчастливилось присутствовать в его лаборатории при удивительном эксперименте и наблюдать, как доктор Пфаус и группа аспирантов демонстрируют роль женского сексуального удовольствия в выборе партнера. Подробности этого потрясающего эксперимента опубликованы в мартовском выпуске Archives of Sexual Behavior за 2012 г. под названием «Кто, что, где, когда (и возможно, даже почему)? Как опыт сексуального удовлетворения связан с сексуальным желанием, предпочтениями и исполнением» (Who? What? When (and Maybe Even Why)?) [22].

Сам доктор Пфаус — моложавый, энергичный ученый, который в свободное время предпочитает носить футболки, удобные ботинки и черную кожаную куртку. Лаборатория доктора Пфауса стоит во дворе кампуса Университета Конкордия, который находится в красивом, застроенном зданиями из красного кирпича пригороде спокойного Монреаля. В ярко освещенной, оживленной лаборатории вдоль стен стоят чистые пластикот вые клетки, в которых живут ухоженные самцы и самки крыс,

Когда я пришла к нему в лабораторию, доктор познакомил меня со своей группой исследователей, как минимум половину из которых составляли молодые женщины.

Тогда у меня на глазах доктор Пфаус и его группа доказали роль женского сексуального удовольствия в выборе пары среди низших млекопитающих — роль жаждущих удовольствия вагины, клитора и шейки матки в танце эволюции.