Все мы врём. Как ложь, жульничество и самообман делают нас людьми - Бор Стенвик

«Сила и коварство являются на войне двумя основными добродетелями», — говорил философ-материалист Томас Гоббс, также известный своим утверждением о том, что естественное состояние общества — это «война всех против всех». Самообман усиливает оба этих фактора, поэтому Гоббс и его относит к основным движущим силам войны. Очевидно, именно эволюция привела к укреплению нашего самомнения в конфликтной ситуации: тот, кто верит в свое превосходство, производит впечатление более сильного и дерется лучше. Получается, что самый успешный обманщик — тот, кто верит собственной лжи. Или, как сформулировал этот вывод Марсель Пруст в одном из романов цикла «В поисках утраченного времени»: Ложь перестаешь замечать, когда лжешь не только другим, но и самому себе».

В этом человеческое общество похоже на царство животных. Сложные формы лжи и обмана существуют повсюду. Различие кроется лишь в их осознанности: обман среди животных развивался на протяжении миллионов лет, но сами «обманщики» его не осознают; люди же научились в определенной степени планировать ложь и манипулировать ей. Наша способность обманывать самих себя неплохо уживается со склонностью к самоанализу, и, когда самообман отдельных личностей пускает корни в целых системах, это приводит к бессмысленным жертвам — достаточно вспомнить конфликт в Ираке.

Однако человеческий мозг позволяет разоблачать самообман, а наши культурные механизмы помогают нам перестроить восприятие действительности. Благодаря познаниям в сфере эстетики Эбботу Тайеру удалось понять принципы камуфляжа, а возможность увидеть действительность глазами противника во время Второй мировой войны позволила английским офицерам осуществить несколько крупных обманных маневров. Мы даже можем придавать предметам — например, камуфляжу — совершенно иной смысл, как это произошло в моде и искусстве. Уникальным человека делает способность к самокритике и самоанализу. Бывает сложно распознать чужой обман, но тот, кто может разоблачить собственный блеф, по-настоящему мудр.

Я уже было попрощался с учеными, когда меня остановила Даниэла Хайнрих. Она выпроводила коллег из кабинета и решила показать мне находку, которую коллеги увидят лишь на следующем совещании. Она подвела меня к монитору и загрузила видеофайл. Именно тогда я впервые и увидел фальшивые швейцарские домики. А затем прямо на моих глазах фальшивые стены отодвинулись, и на фоне мирных Альп показались пушечные стволы, а один из ученых подошел к бункеру и принялся рассказывать, как устроены артиллерийские установки.

— Там повсюду бункеры! Смотри — и это тоже маскировка! — восхищалась Даниэла, и я полностью разделял ее восхищение. Когда знакомые, казалось бы, предметы вдруг совершенно меняют очертания, раскрывая спрятанные за фасадом тайны, это поразительно. Кристиан Швагер и его последователи нашли более двухсот подобных сооружений, о которых теперь известно всему миру. Запечатленные на фотографиях бункеры больше не являются военными сооружениями — они превратились в своего рода достопримечательности. Мало того, теперь, когда книга Швагера увидела свет, эти бункеры приобрели и культурную ценность. Они напоминают нам об общечеловеческой слабости — способности видеть лишь самое очевидное.

Эта фальшивые шале — гимн изобретательности декораторов. Их создатели прекрасно знали, как должен выглядеть объект, цель которого — обмануть человеческий глаз. Возможно, энтузиазм Даниэлы чисто профессиональный, но наверняка каждый из нас, посмотрев снимки Швагера или этот короткий ролик, тоже испытает нечто сродни восхищению: на наших глазах рождается иллюзия, которая затем разоблачается. Чувствовать себя обманутым никому не нравится, но многих обман очаровывает.