Странное воспоминание - Артур Дрейк

Джентльмен с красными конвертами не устоял на ногах и вместе с креслом обрушился на стену. Заваленный грудой обломков и оглушенный, он обмяк на полу и казался мертвым.

Быстро оправившись и игнорируя оставшийся, подобно ожогу, след ужаса в ее душе, Эйлин проворно скользнула к обездвиженной фигуре, черным мехом растекшейся по полу, и легким воровским движением сгребла трость джентльмена и клинок Чарли.

Разбойник подскочил к ней, взял за локоть и оттащил подальше. Он заговорил сбивчиво и спешно:

– Скорее уходи! Парадная дверь загорожена клеткой, но можно выбраться через окна.

– Нет, я не оставлю тебя!

– Ты сделала для меня больше, чем я мог бы просить. Ты спасла меня из плена. Спасла от неминуемой гибели. Но сейчас ты здесь не нужна.

– Ты позволил пойти с тобой! Пойти до конца! Узнать твою тайну!

– Эйлин! Я не хочу, чтобы ты видела то, что я сделаю с ним. Я не хочу, чтобы кто-то видел, как я убиваю.

– Однажды ты уже пропал. Не хочу, чтобы история повторялась. Я выйду из этого дома только с тобой, Чарли Бродячие Штаны! И если ты думаешь, что мне нужно твое одобрение, то крупно заблуждаешься.

Кривая хитрая ухмылка растянулась на уставшем лице разбойника.

– Коварная твоя душа, – восхищенно протянул он.

– Ты потерял, – протянула она ему клинок, а сама с ловкостью и грацией прокрутила тростью, точно завоеванным трофеем.

Будучи ободренным победой, Чарли благородно склонил голову, принимая клинок, и величаво повернулся к обломкам кресла:

– Он пропал! – тут же вскричал разбойник.

Жан-Антуан не чувствовал своих ног, зато не мог избавиться от мучительного чувства, будто в голове его ползают муравьи. Он висел почти спиной к Питеру и лишь краем глаза видел какое-то движение недалеко от себя.

– Не могу до тебя достать, Джон, – в сердцах посетовал Тид, словно извиняясь за то, что собирается бросить француза на волю судьбы. Он перепробовал разные возможности сократить расстояние, забираясь повыше и упираясь макушкой в древесину лестничного пролета, откидываясь как можно дальше от клетки и держась на двух пальцах за решетку, но все было без толку.

– Тебе придется раскачаться, – с минуту подумав, решил Питер.

– Но вы же сказали, этого делать никак нельзя!

Тид нервно покивал за спиной у Жана-Антуана, а вслух соврал:

– Я был неправ. Послушай, другого варианта нет. Разве что ждать, пока эта дьявольская железяка рухнет в воду или пока перила не оторвутся вместе с тобой.

– А как раскачиваться?

– Делай взмахи обеими руками, я тебя поймаю.

Сначала Жан-Антуан просто нелепо извивался всем телом, оставаясь висеть на одном месте. Мокрый сюртук сковывал его движения. Но затем у него получилось проделать несколько размахов небольшой амплитуды.

– Кажется, нога выскальзывает, – испуганно крикнул юноша.

– Не останавливайся.

Тид повыше уперся ногами в решетку и откинулся, сжав пальцы добела вокруг одного из прутьев клетки. Крепкая мозолистая рука протянулась навстречу все сильнее раскачивающемуся Жану-Антуану. Очень скоро юноша почувствовал ритм и раскачивался все лучше и ровнее, подобно маятнику, а не веревке.

Он радостно стал сгребать воздух руками всякий раз, как подлетал к Питеру, в надежде, что тот сейчас ухватит его руки, и каждый раз отлетал от Тида с выражением чернейшей обреченности.

Поняв, что ему нужно отважиться на больший размах, что у него есть только два пути, Жан-Антуан отбросил все сомнения и со слепой решительностью дважды сильно качнулся вперед-назад. Результат не заставил себя ждать. Заметно ускорившись и проделав два больших размаха под крутым углом, француз услышал треск отрывающихся перил.

Подлетая к Тиду, он уже знал, что сейчас сорвется.

Внутренности его подхватил смертоносный вихрь падения. Все в глазах замелькало. Сила, сдерживающая его ногу, внезапно отпустила Жана-Антуана, и на ничтожно короткое мгновение он стал невероятно легким и свободным. Но он немыслимо страшно падал, ускоренный вращением.

Питер растянулся в воздухе, ловя падающего Жана-Антуана.

Лихорадочно вцепившись в предплечье седовласого, юноша продолжил свое стремительное падение. Нога так и не высвободилась из оторвавшихся перил. Прочерчивая головокружительную дугу, Жан-Антуан несся к стене клетки и одновременно соскальзывал с руки Питера. В следующее мгновение он не удержался и полетел вниз. Снова все его внутренности сжались. Он падал теперь параллельно решетке, пытаясь ухватиться за прутья.

И вот, пальцы его больно зацепились за грубый метал, и Жан-Антуан всем телом с огромной скоростью налетел на кованную стену клетки, разбив сковавшую ногу древесину.

Встряска непременно передалась всей конструкции. С оглушительным треском и свистом разрубаемого воздуха тросы на обездвиженной стороне опускающего механизма лопнули, оставив эту сторону лифта висеть только на цепях. Несколько из тросов, разорвавшись, взвились вверх и разбили окно в крыше над атриумом.

– Стекло падает! – крикнул Питер, прижавшись поближе к прутьям под навесом из лестничного пролета.

Ушибленный Жан-Антуан зацепился на несколько футов ниже Питера, а потому не был так же защищен, как и он, поэтому спешно вжался в решетку, размазавшись по ней пуще седовласого.

Звонким, грохочущим и шелестящим градом мириады смертоносных ничтожно малых и ужасающе больших осколков посыпались из-под потолка третьего этажа на висящую ниже клетку. Разбиваясь о прутья, большие осколки градом брызгали во все стороны и рассыпались по полу третьего и второго этажей. Дробь тяжелых острых стеклянных капель грянула о ступени, под которыми затаился Питер.

Воздух по всей клетке замерцал, словно вспенился от стеклянных искр. Зажмурившийся Жан-Антуан услышал этот свистящий шквал, ощутил скользящие удары по спине и плечам, и тут же почуял угрожающее сухое дуновение стеклянной пыли.

Затопившая первый этаж ловушки вода зашипела и вскипела под натиском обрушившегося града. Тонущее стекло миллионами всполохов озарило неистовствующую водную рябь и затихло. Хотя кое-где по дому еще долго просыпались одиночные звонкие осколки, скатываясь в щели, падая с верхних этажей и выпадая из опустевшей оконной рамы в крыше.

В наступившей тишине Жан-Антуан осмелился открыть глаза и оглядеться. Темноту дома теперь нарушал алмазный блеск, с каким очерчивались контуры парящих в воздухе лестничных пролетов и этажей вне клетки, сплошь усыпанные стеклом, да сонное кружение снежинок осыпающихся с крыши.

Завывшие сквозняки обдали атриум морозной свежестью.

– Выбираться нужно, Джон, – зашептал Питер. – Тихо совсем стало. Не к добру.

Облепленная мокрыми волосами голова медленно показалась из-под пола третьего этажа через лаз. Два блестящих черных глаза пристально обшарили комнату в поисках пропавшего человека в маске и, не мигая, остановились на шторах, слегка колышущихся от дуновения ветра из окна, через которое в дом проникли Эйлин и Питер. Снизу, сквозь лаз в полу донесся голос мошенницы: