Универсальный саквояж миссис Фокс - М. Р. Маллоу

– Боже, – М.Р. сунул в рот палец: откусил заусенец, пошла кровь, – Боже, ну почему я такой идиот! Хотя нет, почему это идиот? Назвал единственное снотворное, которое знал. Если бы я спросил просто «что-нибудь от бессонницы», это было бы тем более подозрительно! Начались бы вопросы, я бы думал, что ответить, еще, небось, и запутался бы… Pater noster… In nomine Patris, et Filii et Spiritus Sancti…

Из молитв М.Р. Маллоу помнил только «Отче Наш», крестное знамение и молитву на сон грядущий. В церкви же обыкновенно обходился Аполлинером. Он огляделся по сторонам, убедился, что улица пуста и трусливо осенил себя крестом. В глубине души М.Р. Маллоу считал себя атеистом, но есть, знаете ли, моменты, когда…

– Кураж, сэр, – Д.Э., пыхтя, вылез из приоткрытой двери сарая в обнимку с здоровенной связкой-узлом, побрякивающей ремешками и норовившей запутаться в ногах.

– Т-ты хоть обращаться с этим умеешь? – Дюк едва не выронил тяжелую упряжь.

– Я умею обращаться с этой штукой, – сын похоронного церемониймейстера, бывший кучер катафалка щелкнул компаньона по лбу и снова скрылся за дверью.

Колесо, с которым он просочился наружу во второй раз, спрятали в кустах неподалеку. Возвращаться за ним пришлось, когда уже светало. Дюк тащил колесо со всем куражом: пер прямо по середине тротуара, огрызаясь на недовольных прохожих, останавливался поглазеть на витрины под носом у встречных военных, спросил у полицейского дорогу. И вот, наконец, осталось последнее: караулить катафалк, пока Д.Э. приведет Злыдня. Именно приведет – сесть верхом на это четвероногое не представлялось никакой возможности.

Упряжь была на месте.

– Не сперли! – с облегчением выдохнул Дюк, и поскорее задернул занавески, стараясь, чтобы та часть колеса, которая не влезла, не слишком бросалась в глаза.

Сначала М.Р. гулял – от угла до угла, заложив руки за спину и поглядывая исподтишка на свой будущий экипаж. Потом стал насвистывать – получил по хребту.

– Не свисти, – проходившая с корзиной старушка погрозила ему клюкой.

Потом Дюк добыл блокнот, карандаш, сел верхом на оглоблю – и без всякого притворства стал выглядеть, как человек, сочиняющий стихи: рассеянный, задумчивый, что-то все время бормочущий, вычеркивающий и вписывающий снова, закусив от усердия губу, вскакивающий и начинающий шагать туда-сюда, взмахивая время от времени руками. Потом просто шатался с руками в карманах, окликая каждого встречного и спрашивая, который час. Потом пинал рассыпавшуюся поленницу.

Наконец, появился компаньон. Он шел по краю тротуара и читал на ходу с таким видом, как будто совершенно не помнит о том, что ведет в поводу лошадь. Лошадь шла по краю дороги и заглядывала ему за плечо с таким видом, как будто по уши поглощена чтением. Джейк сошел с тротуара, обернулся на собиравшуюся вокруг толпу. Толпа попятилась. Парочка проследовала к катафалку и остановилась. Джейк закрыл книгу, достал из кармана яблоко и не глядя, дал его Злыдню.

– Мир и покой снисходят на того, – начал он безжалостным кротким тоном, обращаясь к любопытствовавшим прохожим, – кто всем сердцем постигает, что Христос жил и умер ради всех нас…

Толпа немедленно поредела.

– И муки его искупительной жертвы… – Д.Э. Саммерс не принял колесо из рук компаньона, а вместо этого поднял с мостовой полено, – пресле… сопровождают нас ежедневно и ежечасно…

Он с усилием начал приподнимать катафалк. Компаньон бросился на помощь и двое джентльменов, поднапрягшись, подперли поленом ось.

– …на рассвете и на закате.

Мостовая вокруг них опустела. Злыдень цокал копытами вокруг, с интересом созерцая процесс.

– Сэр, – сказал Дюк твердым тоном, – это была наша вторая и последняя кража.

Катафалк покачался, теперь уже на двух колесах. Д.Э. отряхнул штаны и выпрямился.

– А первая?

Укоризненное молчание М.Р. длилось долго.

– А, ты про это? – сообразил, наконец, Джейк. – Ну, сэр, где же тут кража? Покойникам оружие ни к чему, а за тряпки ругаться уже некому.

– Ты мне зубы не заговаривай! – оборвал дискуссию Дюк. – Обещай, что такого больше никогда не повторится. Обещаешь?

И Д.Э. Саммерс пообещал компаньону больше никогда не заниматься воровством.

* * *

– Джейк, – подал голос М.Р. Маллоу, когда уже сидели на козлах, – не хочется вас пугать, сэр, но…

– Спокойно, сэр, – отозвался Д.Э. – Головоломка собралась – значит, все идет, как надо.

– Да я не об этом, – Дюк с невыразимой досадой махнул рукой. – Просто ты же потом сам голосить будешь. Мы забыли саквояж.

Джейк аж подскочил.

– Ты когда в офис за патронами спустился, а графиня помойным ведром в нас швырялась, он у тебя в руке был. А потом мы про кучера спорили, и, видно, тогда и забыли.

Д.Э. ахнул и прежде, чем М.Р. Маллоу успел добавить еще что-нибудь, катафалк на неприличной скорости понесся по булыжной мостовой.

* * *

Семь часов вечера

– Чтоб тебе в сортире провалиться, гад ты ползучий! – Ширли метала в искателя приключений дынные корки. – Свинюга на ходулях! Чистоплюй! Паршивый предатель!

Корки скакали по ступенькам. Голос графини Оленин д'Алхейм отдавался эхом до самой крыши.

– Чтоб у тебя нос провалился! Чтоб тебе особые услуги солдатам предоставлять!

На компаньона от всего пережитого напала медвежья болезнь и он заседал в уборной.

Сверху доносились звуки кекуока, смех и дружный топот. Что-то разбилось, кто-то подвинул стул, задорно взвизгнула Ида.

Д.Э. Саммерс торопливо швырял в саквояж части кофейной машины, резиновый бюст, оба несессера, содержимое которых пришлось разыскивать в темноте, подштанники и прочие вещи, которые русская графиня Оленин д'Алхейм в гневе вышвырнула на лестницу.

– Ты же хотела стать мадам? – Джейк заботливо собрал дынные корки для Злыдня. – Ну, вот и стала. Разберешься. С твоей хваткой – дело пустяковое.

– Да-а, – зарыдала графиня, – как я теперь буду без тебя?

– Запросто. Вон, пусть тебе Козебродски клиентов ищет. У него карточки, ему легко.

– Да чтобы он хоть трезвый был чаще раза в неделю!

– Сопьешься от такой жизни, – буркнул Д.Э. себе под нос. – Все, ваше сиятельство, не злись. Мне пора.

Он повернулся уйти, поскользнулся на корке, пересчитал задом ступеньки, но саквояжа не выпустил. Когда искатель приключений поднялся на ноги, надел цилиндр и отряхнул костюм, перед ним стояла несчастная графиня Оленин Д'Алхейм.

– Ну, пожалуйста-а-а! – сказала она сопливым голосом.

Д.Э. в задумчивости оглядел разлетевшиеся корки.

– Кабаны были? – спросил он.

– Нет еще, – буркнула графиня.