Универсальный саквояж миссис Фокс - М. Р. Маллоу

Ночью Д.Э. Саммерс встал посетить уборную. В этом не было бы ровно ничего примечательного, если бы на обратном пути он не услышал на лестнице легкий шум. Д.Э. тихонько подошел к перилам, но, сколько ни вглядывался в темноту, ничего не увидел. Зато услышал.

– Дюк, Дюк! – он влетел в комнату и потряс компаньона за свесившуюся с кровати руку. – Вставайте, сэр, ржавый якорь вам в корму! Кажется, дядя Фалвиус смылся!

– Чего, куда? – взлохмаченный М.Р. недовольно морщился, хлопая сонными глазами.

– Откуда я знаю, куда! Вставай, тебе говорят!

Комната дяди Фалвиуса была пуста, но все вещи на месте. Самого дяди нигде не было. Компаньоны обошли весь дом, заглянув на всякий случай даже в кладовую и прачечную. Остановились в холле возле парадной двери.

– Порядочные люди, – высказался Д.Э. Саммерс, глядя куда-то на полки, – по ночам не ходят.

– Может, он воздухом подышать вышел, – заметил из темноты М.Р. Маллоу.

– Может, и воздухом.

В этот момент Джейк показался в косом лунном квадрате.

– Эй, ты что! Ты куда! Ты вообще, что ли! – встрепенулся Дюк.

– А что – я? – Д.Э., уже ставший коленом на буфет, обернулся. – Это ты про что?

– Надо быть профессором, чтобы догадаться, про что! Не трожь эту штуку! – причитал М.Р. – Нас соседи заедят!

– За что же? – Джейк доставал знакомый ящик. – Мало ли ворья по ночам шастает. Дом надо защищать!

Он задел поднос, на котором Мэри сервировала обед, и тот полетел на пол.

– Ой, дурак! – Дюк запоздало подхватил поднос и успел поймать в воздухе солонку. – Сейчас весь дом поднимешь!

– Так ты держи! – зашипел Джейк, отодвигая босой ногой сахарницу.

Он вынул что-то из ящика с несчастливыми творениями мистера Маллоу, сунул это что-то компаньону и спрыгнул на пол.

– Мне, может быть, показалось, что кто-то лезет в дом.

– Ой, меня убьют! – стонал шепотом Дюк. – Ой, что будет!

– А что будет? – возразил ему молодой головорез. – Убьют, заметь, не тебя, а нас. Нас убьют.

М.Р. мрачно осмотрел предмет, который держал в руках и направился к парадной двери.

– Держи карман, – заметил он и присел на корточки, скрывшись в темноте. – Убьют-то меня. А ты опять будешь бедненький. Несчастное заблудшее дитя.

– В каком смысле «опять»? И сам ты бедненький!

– Я? Еще какой бедненький! С таким-то бандитом!

Проделав ряд нехитрых манипуляций, Дюк выпрямился, едва не съездив макушкой по зубам слишком близко подошедшего Джейка.

– Твоя печать семейного проклятия, сэр, шикарная штука.

– Чего?

– Вечно тебя всем жалко. То Хэннену, то капитану, то вон даже служанке в кабаке. А миссис Маллоу – в первую очередь. Она про тебя знаешь, что говорит?

– Да не хочу я такое знать!

– Что ты при живых родителях – сиротка. Поэтому попадет мне. Я-то, как известно, трудный ребенок, все делаю назло, и вообще со мной тяжело.

– Нет уж, сэр, позвольте! Какая из меня сиротка, обалдел, что ли? Нечестивый проходимец, паршивая овца, да и только!

– Вот-вот, я и говорю, – кивнул трудный ребенок. – И влетит поэтому мне.

– Да за что?

– За издевательство, во-первых, над пожилым человеком, вдобавок, родственником.

– Хороший какой родственник!

– А неважно. Родственник, и все.

Компаньоны поднимались по ступенькам. Лицо Д.Э. выразило все, что можно выразить как о родственниках вообще, и о дяде Фалвиусе в особенности, так и о правилах поведения, которые предписывают позволять таким вот дядям изгаляться над хорошими людьми.

– Ну, и за то, что я опять трогал эту ужасную вещь, – Дюк остановился у дверей своей комнаты. – Никто же не знает, какой ты на самом деле засранец. А я, понятно, не дурак такое говорить.

– То сиротка, то головорез, то засранец, – пробормотал Джейк. – Одни комплименты, ржавый якорь мне в корму!

И компаньоны отправились спать. И уже видели десятый сон, когда весь дом был поднят пронзительным звоном. Искатели приключений съехали по перилам вниз, чтобы не терять время, пробежали через гостиную и увидели, как в двери входит дядя Фалвиус.

– Кто-нибудь, выключите эту штуку! – кричала миссис Маллоу. – Сейчас опять все соседи сбегутся!

Дюк выдернул из паркета сигнальное устройство, долго вертел в руках, но выключить не смог, и передал отцу. Звон, наконец, смолк.