Универсальный саквояж миссис Фокс - М. Р. Маллоу

Несколько дней гоняли в хвост и в гриву – мистер Саммерс чуть от гордости не лопнул, все уши некоторым прожужжал.

В общем, представляете, туча брызг – и мимо вас проплывает такая здоровенная серая штука, вся в светлых наростах, – то ли кораллы, то ли не кораллы. Кажется, что кит ушел, но тут под водой как перевернется: живот белый, зеленоватый от воды, а горло полосатое. Видно даже, что это не полоски, а складки такие. И тут опять кульбит! Вельбот качает и подбрасывает, того гляди, потонет ко всем чертям, а над водой вновь поднимается громадная спина. Гулкий всплеск, из глубины утробно стонет, потом, что ли, фыркает, и темная громадина скрывается из вида.

Ну и вот, «Матильда» медленно следует за вельботами. Юнга Маллоу не успевает подумать, где кит, потому что серое, размером и очертаниями напоминающее дирижабль, с шумом вылетает из глубины, переворачивается в воздухе кверху животом, падает плашмя в воду, и уходит опять в глубину.

А когда оседают брызги, слышно приглушенное буханье – выстрелила гарпунная пушка. Оказывается, она все-таки есть!

Что у гребцов происходит – с такого расстояния попробуй, пойми.

А происходит вот что:

Кит бьется и рвется, вздымая волны, хлещет хвостом, обдавая вельбот красной водой. Гарпун раздирает ему мясо.

Даже на палубе слышны короткие утробные вздохи – как будто охает сам океан.

Эти звуки – из дыхал, отверстий на голове кита. Фонтан теперь уже кровавый, короткий и кривой. Но признаться честно, в такой момент как-то больше думается о собственной заднице. Он от этих маневров вельбот ходуном ходит – так и ждешь, что этот раз – последний! И дух захватывает, и смотреть на это нет сил, и не смотреть тоже нет.

А кричат как – вон даже с борта слышно!

А в вельботе-то как слышно – в ушах полдня звенит!

– Табань! – орет Хэннен.

Дрожит и звенит на ветру натянутый линь.

– Выбирай!

По бокам кита струятся красные потоки, из дыхал уже только пар.

– Подгребай, ближе! Да ближе, мать твоя каракатица!

К этому времени «Матильда» подошла ближе, выбирают тали, цепляя кита. В его коже вырезают букву «Q», цепляют за нее гак талей, а вот из хвостика «Q» вытягивают длинную полоску. Тали выбирают, кит вращается в воде, а полоску подрезают с боков и чистят кита, как какую-нибудь картофелину, пока хватит длины талей. Куски отправляются в котел, а вырубку повторяют, пока не срежут весь жир.

Китобой кренится, скрипит, кряхтит и стонет.

Искатели приключений тоже кряхтят и стонут: их поставили на голову. Нет, не в смысле, вверх ногами, а в смысле, вырубать ус, отрезать язык и что там осталось на вытопку. Чертовски плохо слышать все то, что говорят в адрес новичка, нечаянно хлопнувшегося в обморок от одного только запаха этой головы с раскрытой пастью и сощуренными припухшими веками. За всю свою жизнь М.Р. Маллоу не встречал более лицемерной рожи, чем у Д.Э., этак благородно убеждавшего компаньона, что, дескать, ерунда, бывает.

Тоже еще, Ахав нашелся!

Отдают тали, гремят цепи. Китобой отдаляется все дальше и дальше. Он оставляет за собой пару изуродованную тушу: пару тонн кровавого мяса. Здесь начинают ходить острые плавники: касаткам повезло сегодня с обедом.

Тем временем на китобое ворвань разливают в бочки, чистят котлы салотопки, скребут рангоут и палубу. Еще и отскреби ее, палубу эту! Джейк зажимает нос и выдыхает изо всей силы – унять дрожь в коленках. Когда уже почти кажется, что все в порядке, налетает порыв ветра и охотник на китов сперва опирается о швабру, затем роняет ее и складывается пополам.

Атлантический океан. Бескрайнее небо. Зюйд-зюйд-вест.

«Пейте свой чай, юный искатель приключений. Пейте, пока приключения не нашли вас».

– Сэр! Поднимайтесь, сэр! Нечего тут любоваться пейза…

Снова порыв ветра. М.Р. Маллоу не договаривает и сам перегибается через борт.