Ученик архитектора - Элиф Шафак

– Что происходит? – спросил он.

– Люди недовольны тем, что мы собираемся разрушить их дома, – ответил Никола.

– Учитель, позвольте мне поговорить с ними, – предложил Давуд. – Они родом оттуда же, откуда и я. Я сумею найти с ними общий язык. Нельзя допустить, чтобы эти люди стали нашими врагами.

– Он прав, – подхватил Джахан. – Мы должны действовать убеждением, а не силой.

Синан призадумался, закутавшись в плащ, словно его пробирал озноб.

– Ладно, Давуд, будь по-твоему, – произнес он наконец. – Ступай поговори с ними. Объясни этим людям, что мы возместим понесенные ими убытки. Султан дал слово, что владельцы снесенных домов не останутся внакладе. – Потом он повернулся к рабочим и сказал: – Расходитесь по домам. Сегодня мы ничего делать не будем.

На следующее утро улица была пуста. Страсти, судя по всему, улеглись. Но вскоре к Синану подбежал запыхавшийся десятник. Не тратя времени на приветствия, он выпалил:

– Эфенди, беда!

– Что стряслось? – спросил Синан.

– Все наши инструменты похищены, а повозки поломаны. Этот чертов сброд не дает нам работать!

Выяснилось, что по другую сторону мечети вновь собралась толпа, не только превышавшая вчерашнюю размерами, но и еще более озлобленная.

– Что они хотят?

– Твердят, что, мол, этот храм был возведен неверными и потому сносить надо его, а вовсе не их лачуги, – объяснил Снежный Габриэль. – С этим народом нет никакого сладу! Они распространяют о вас самые грязные слухи, мастер, уж простите мне мою откровенность.

– И что же они говорят? – осведомился Синан.

Снежный Габриэль потупил взгляд:

– Они утверждают, будто тот, кто прежде был неверным, никогда не станет истинным мусульманином. Говорят, мол, вы прежде были христианином, а ныне хотите спасти христианскую церковь, разрушив жилища мусульман.

– Мечети, церкви и синагоги возводятся с одной целью – славить имя Господне, – произнес Синан, задумчиво выгнув бровь. – Тот, кто истинно верует, уважает всякий Божий храм.

Но толпа не слышала его слов и не желала принимать его доводы. В последующие дни неприятности посыпались одна за другой. Рабочие были испуганы. Двух волов нашли мертвыми – несомненно, их отравили. Опасаясь, что подобная участь постигнет Чоту, Джахан перестал брать слона на стройку. Работа стояла: ни один гвоздь не был забит, ни один камень не сдвинут со своего места.

Неделю спустя Синан вынужден был послать к главному кади учеников, дабы те попросили у него помощи. Кади, седобородый старик с ввалившимися глазами на настороженном лице, выслушав их рассказ, пришел в ярость. Однако обрушил он эту ярость не на зачинщиков беспорядков, а на самого архитектора.

– Ваш учитель имел дерзновение написать султану, и наш великодушный правитель отнесся к его просьбе уважительно, – процедил кади. – А в результате главный придворный строитель, воспользовавшись милостью султана, посеял среди его подданных смуту и раздор.

– Эфенди, но в чем же виноват мастер Синан? – спросил Джахан. – Эти люди незаконно построили дома вокруг Айя-Софии, и теперь…

– Все это мне известно, – перебил его собеседник. – Посмотрим, можно ли тут чем-нибудь помочь. Но не ждите чудес.

Приунывшим ученикам оставалось лишь покинуть дом кади. Джахан понимал, что на помощь им рассчитывать не приходится. Даже те, кто в состоянии что-нибудь сделать, предпочтут не вмешиваться из лени, злобы или зависти к успехам Синана.

Трудно сказать, чем бы все закончилось, если бы не фетва,[28]изданная вскоре после этого. Слова верховного муфтия пролились на город подобно благодатному дождю и затушили все большие и малые пожары.

Вот что там говорилось:

«Вопрос. Некоторые утверждают, что коль скоро святая мечеть, восстанавливаемая ныне, прежде являлась церковью неверных, реставрировать ее не имеет смысла, ибо все храмы неверных обречены на разрушение, и это не должно печалить истинных мусульман. Другие вторят им, заявляя, что всякий, потрудившийся на восстановлении храма неверных, и сам становится неверным. Как мы должны относиться к подобным слухам и тем, кто их распространяет?

Ответ. Всякий, кто распространяет столь превратные слухи, сам является неверным и будет подвергнут казни. Всякий, кто препятствует работам по восстановлению мечети, будет наказан. Мечеть необходимо привести в состояние, приличествующее святыне правоверных мусульман».

После появления этой фетвы дела пошли на лад. Уличные сборища прекратились, хотя местные жители и не отказались от мелких происков, время от времени воруя и портя инструменты. Синан и Юсуф вернулись в Адрианополь, дабы завершить возведение мечети Селимие. Джахан был всерьез озабочен этим обстоятельством, ибо в последнее время относился к Юсуфу настороженно. Он до сих пор не знал, зачем тот тайно встречался с итальянцем Томмазо, и не решался спросить об этом напрямую. Мысль о том, что Юсуф останется наедине с учителем, не давала Джахану покоя, но изменить что-либо было не в его власти.

Сам он, вместе с Давудом и Николой, должен был продолжать работу по реставрации Айя-Софии. Поначалу они каждую неделю отправляли учителю письмо, в котором сообщали, что успели сделать. Но постепенно письма стали все более редкими, а потом и вовсе прекратились. Отныне пространство, разделяющее учителя и учеников, стало безмолвным и непроницаемым.