Ученик архитектора - Элиф Шафак

Строительство мечети Сулеймание близилось к завершению. К тому времени недуг, мучивший султана, усилился. Ноги его опухли и покрылись язвами, так что их приходилось постоянно перевязывать. Правитель обагрил руки кровью тех, к кому прежде был привязан. Так, по приказу Сулеймана были казнены первый великий визирь Ибрагим и его старший сын Мустафа – обоими правитель некогда очень дорожил. Стамбул буквально кипел от козней и заговоров.

Джахан полагал, что сейчас султану не до мечети и что на некоторое время он оставит строителей в покое. Но не тут-то было. Несмотря на печаль и недуги, Сулейман чуть ли не ежедневно отправлял зодчему послания, резкий тон которых не предвещал ничего хорошего. Настал день, когда он вновь появился на строительстве, измученный болью и полыхающий негодованием. Бросив сердитый взгляд на недостроенную мечеть, правитель направил своего жеребца к Синану и заявил:

– Строитель, ты испытываешь мое терпение. Оно не беспредельно.

– Светлейший султан, уверяю вас, я делаю все возможное, чтобы закончить возведение мечети как можно скорее, – согнувшись в низком поклоне, произнес Синан.

– Сколько еще времени тебе потребуется?

– Всего лишь два месяца, мой милостивый повелитель.

Султан вновь окинул мечеть ледяным взглядом.

– Два месяца, и ни дня больше! – бросил он. – Если ты не уложишься в этот срок, пеняй на себя.

Слушая, как топот копыт вороного жеребца затихает вдали, рабочие испуганно переглядывались. Люди не были уверены в том, что действительно сумеют завершить строительство в столь короткий срок. Тревога кипела и бурлила, словно похлебка в горшке. Опасаясь, что суровое наказание неминуемо, рабочие начали поговаривать о бегстве.

Синан, чувствуя, что положение становится угрожающим, попросил Джахана помочь ему вскарабкаться в хаудах. Он решил обратиться к строителям сверху, со спины слона, полагая, что так слова его прозвучат более убедительно.

– Братья! Сегодня утром здесь летала пчела. Кто-нибудь из вас ее заметил? – спросил он. Рабочие безмолвствовали. – Глядя на нее, я подумал: будь я столь крошечным насекомым, я сел бы на плечо любому из вас и подслушал, что происходит у него в голове, – продолжал Синан. – Как вы думаете, что открылось бы моему слуху?

Поднялся невнятный ропот.

– Я услышал бы, что все ваши мысли поглощает тревога. Вы беспокоитесь о собственном будущем. «Если мы не закончим мечеть к сроку, нам несдобровать», – говорите вы. Поверьте, у вас нет ни малейших оснований беспокоиться о собственной участи. Если мы не завершим строительство к назначенному времени или же если вдруг мечеть не понравится султану, никто не пострадает. Никто, кроме меня.

– Откуда тебе знать? Может, наши головы покатятся с плеч вслед за твоей? – раздался чей-то голос.

Толпа загудела в знак согласия.

– Послушайте меня, братья. Здесь, на голом месте, мы построили святую мечеть, возводя ее камень за камнем. Зимой и летом мы трудились не покладая рук. Вы видели друг друга чаще, чем собственных жен и детей.

Толпа вновь ответила невнятным гулом.

– Люди станут приходить в эту мечеть и после того, как все мы оставим этот мир. Наши имена сотрутся в их памяти. Но они будут благодарны нам за наш труд. А значит, мы не будем забыты.

– Хватит утешать нас пустыми россказнями! – раздался еще один недовольный голос.

Синан предостерегающим жестом вскинул руку:

– Если нас постигнет неудача, лишь я один понесу наказание. Если же нас ожидает успех, мы разделим его на всех.

– Он считает нас болванами! – не унимался невидимый противник.

Все остальные тоже смотрели на Синана недоверчиво. Человек, которого они прежде беспредельно уважали, человек, которому они безоговорочно подчинялись, внезапно стал виновником их будущих несчастий.

– Братья! – снова воззвал архитектор. – Я вижу, мне не по силам вас убедить. Все, что я говорил, я доверю бумаге и запечатаю свое письмо. Если тучи над нашими головами сгустятся, кто-нибудь из вас доставит мое послание светлейшему султану. Ну а если все будет благополучно, мы разделим заслуженную награду.

Судя по возгласам, долетавшим из толпы, это предложение было встречено одобрительно. Сидя на спине у слона, Синан своим изысканным почерком составил послание, в котором брал на себя полную ответственность за все неудачи, связанные со строительством мечети. Что касается успехов и достижений, то ими люди обязаны одному лишь Богу, говорилось там, и потому рабочие имеют не меньше прав на награду, чем зодчий. Письмо было запечатано и замуровано в одной из стен мечети, так чтобы строители знали, где его искать в случае необходимости.

На следующее утро никто не бросил работу. Все строители получили щедрый бакшиш – вознаграждение. Джахан, воспользовавшись тем, что сейчас никому не было до него дела, стащил из ларца с казенными деньгами пятьдесят аспер. Ему удалось заглушить голос совести, внушив себе, что он ворует не у учителя, а у султана, который ничуть не обеднеет, лишившись горсти монет.