Ученик архитектора - Элиф Шафак

Жена Балабана, заботам которой поручили Джахана, прикладывала к его ранам припарки и голубиный помет. По нескольку раз на дню она заставляла его глотать целебный отвар, цветом и вкусом напоминавший ржавчину. Цыганка решительно заявила, что порез на щеке, который начинал кровоточить, стоило только Джахану заговорить, необходимо зашить. За это ответственное дело она взялась сама и, несмотря на стоны и завывания больного, орудовала иглой так хладнокровно, словно штопала старый фартук. Завершив работу, она заверила Джахана, что отныне женщины будут падать к его ногам, ибо они обожают мужчин, украшенных боевыми шрамами.

– Но я-то получил шрам не в бою, – слабо возразил Джахан.

– Кто ж об этом догадается? Говорю тебе, красавицы будут млеть, едва тебя увидев. Попомни мои слова. – Для пущей убедительности жена Балабана плюнула себе на ладонь и приложила ее к стене. – А вот нога твоя мне не нравится. Придется позвать костоправа.

– Это еще кто?

– Увидишь, – загадочно улыбнулась цыганка. – Ничего, он мигом приведет тебя в порядок. Станешь в точности таким, каким ты вышел из рук Аллаха.

Костоправ явился в тот же день. Тощий и гибкий, как тростинка, одетый в лохмотья, с болтавшейся на шее деревянной ложкой, он показался Джахану человеком самым что ни на есть заурядным. Однако первое впечатление было обманчивым. Едва взглянув на ногу Джахана, лекарь определил, что она не сломана, а лишь сильно вывихнута. Прежде чем Джахан успел спросить, что целитель намерен делать, тот сунул ложку ему в рот, схватил поврежденную ногу своими крепкими, как железо, пальцами, повернул ее и дернул. Джахан заорал так, что крик его мог напугать голубей во дворе мечети Сулеймание. Через несколько минут костоправ уже показывал больному отметины, которые его зубы оставили на деревянной ложке. Подобных отметин там было множество.

– Кто же покусал твою ложку? – изумленно спросил Джахан, когда к нему вернулся дар речи. – Люди со сломанными костями?

– Не только. Еще женщины, которые мучились родами. Они оставили самые глубокие отметины, – ответил костоправ и, удостоверившись, что вывихнутая нога встала на место, заявил: – А теперь я бы хотел взглянуть на твою мочу.

И он пояснил, что опытному целителю не нужно понапрасну тратить время, осматривая больного, вполне достаточно внимательно посмотреть на его мочу и определить ее цвет. Тут Джахан попутно узнал, что в природе существует шесть оттенков желтого, четыре оттенка красного, три оттенка зеленого и два оттенка черного. Джахан послушно помочился в горшок, и костоправ принялся разглядывать его мочу, нюхать ее и даже пробовать на вкус.

– Внутреннего кровотечения нет, – наконец заключил он. – Ты склонен к водянке и подвержен меланхолии. А за исключением этого совершенно здоров.

Вымытый, накормленный, заштопанный, Джахан спал без просыпу двое суток. На третий день, открыв глаза, он увидел у своей постели Балабана. Ожидая его пробуждения, старый цыган плел корзинку.

– Добро пожаловать в мир живых! – провозгласил он. – Хотел бы я знать, когда и где мне доведется спасти тебя в следующий раз.

Джахан засмеялся, хотя из-за швов на щеке смех причинял ему боль.

– Как поживает твой слон? – поинтересовался Балабан.

– Чота умер.

– Грустная весть, брат. Мне очень жаль.

Несколько мгновений оба молчали. Джахан первым нарушил тишину:

– Как ты думаешь, животное может попасть в рай? Имамы утверждают, что нет.

– Что имамы знают о животных? Ровным счетом ничего. Другое дело крестьяне или мы, цыгане. – Балабан вновь погрузился в молчание, а после добавил с хитрой улыбкой: – Не переживай. Когда я окажусь на небесах, непременно поговорю с Богом. Если Он скажет, что в раю нет места для животных, я попрошу его сделать исключение для Чоты.

У Джахана глаза на лоб полезли от удивления.

– Ты это серьезно? Вот так номер! Человек ворует, пьет, раздает взятки, играет в азартные игры и при этом рассчитывает попасть в рай! Не боишься, что тебя не пустят – уж больно много ты нагрешил?