Тайные тропы - Георгий Брянцев

— Виновного, конечно, нашли? — спросил Никита Родионович.

— Да, дудки. Найдешь его... — рассмеялся Моллер.

В контору вошел кельнер и доложил управляющему, что к телефону из сорок четвертого номера просят жильца, а там никого нет.

— Выходит, это нами интересуются, — заметил Ожогин и встал.

Следом за ним поднялся с дивана и Грязнов. Моллер их больше не задерживал. Наоборот, взяв под руки друзей, он повел их по коридору к тому месту, где на маленьком круглом столике стоял телефон.

Никита Родионович взял лежавшую на столе трубку и поднес к уху. Говорил Долингер. Он сообщил адрес и время встречи.

Вечером Ожогин и Грязнов познакомились с Долингером. Это был высокий, сухой немец лет тридцати, с большими карими глазами и крупными чертами лица. Жил он в той же части города, где и Юргенс, в небольшом особняке, укрытом в глубине сада. Долингер встретил друзей у наружной калитки сада и попросил назвать клички-пароли. Затем он провел Ожогина и Грязнова по узенькой, изогнутой аллейке сада в особняк, крыша которого, точно паутиной, была опутана антеннами различных конструкций. «Радиоцентр», — решили про себя друзья.

Из первой комнаты Двери вели в разные стороны и на каждой из них красовалась коротенькая надпись: «Вход воспрещен».

Долингер открыл одну, из этих дверей и пригласил за собой Ожогина и Грязнова. Они оказались в небольшой комнате с голыми стенами. Посреди стояли два простых стола с закрепленными на них телеграфными ключами.

— Давайте познакомимся, — сказал хозяин, усаживая друзей. — Долингер... Я буду заниматься с вами радиоделом.

Он открыл шкаф, вынул оттуда и положил на стол компактную, вмонтированную в небольшой чемодан радиостанцию.

— Знакомо? — спросил Долингер.

Ожогин и Грязнов ответили утвердительно.

— Прекрасно, — заявил Долингер, закрывая крышку. — Копаться в ней, в таком случае, нет смысла. Радию вы возьмете с собой, и она постоянно будет при вас. А сейчас запишите условия связи со мной.

Друзья вооружились карандашами и блокнотами. Долингер начал диктовать. Получалось так, как и говорил Юргенс: дважды в сутки, утром и ночью, им следовало самостоятельно выходить в эфир, связываться со станцией Долингера, передавать ему радиограммы произвольною содержания и принимать их от него. Долингер предоставил друзьям право самим решить, кто из них будет работать утром, кто ночью, но рекомендовал чередоваться.

— Важно приобрести опыт, — подчеркнул он, — и дневной, и ночной работы. Далее мы перейдем на дневные сеансы, когда особенно много помех и трудно найти ту станцию, которая нужна. Прошу сейчас за ключ, — и Долингер вооружился хронометром.

Результатами работы на ключе Долингер остался доволен, чего и не скрыл от своих новых знакомых. Ожогин и особенно Грязнов передавали нормальное количество знаков в минуту, а передача Андрея отличалась особой четкостью.

— У вас, молодой человек, выработался уже своеобразный почерк, присущий радисту, — сказал Андрею Долингер, — чего еще нет у вашего старшего друга. Он пока работает неровно и нехарактерно, но, это не беда. О первом сеансе я вас предупрежу. Все будет зависеть от того, как скоро вы переедете на квартиру, но независимо от этого ежедневно тренируйтесь на ключе, а если обстановка в гостинице позволяет — раскладывайте рацию и слушайте меня. Привыкайте ко мне. Приучите себя как можно быстрее находить мои позывные среди остальных и настраивать приемник. Это имеет огромное значение. Сейчас, пока вы живете в гостинице, лучше всего слушать меня ночью. Утром неудобно, может кто-нибудь зайти... А теперь я вас на несколько минут оставлю одних...

Долингер удалился, и через несколько секунд послышался характерный негромкий стук мотора.

— Боялся пропустить очередной сеанс, — оказал негромко Грязнов.

Ожогин шикнул на него и приложил палец к губам.

— Давай-ка потренируемся лучше, — предложил он и взялся за ключ.

Грязнов последовал его примеру.

Минут через десять работа мотора прекратилась и вернулся Долингер. Увидя друзей за тренировкой, он покивал головой в знак одобрения, подошел к шкафу и раскрыл обе его половинки. Все полки шкафа были заполнены всевозможными радиодеталями, лампами, мелким инструментом, кусками фибры, фанеры, мотками проволоки, изоляционной ленты.

— Вторая наша задача заключается вот в чем, — объявил Долингер. — Вы будете приходить ко мне сюда один раз в неделю, по понедельникам. Все, что здесь есть, — он показал на содержимое шкафа, — в вашем распоряжении. Я вам дам несколько схем радиостанции, и вы самостоятельно смонтируете приемники и передатчики. Это очень важно в практической работе на чужой территории.

— Но не так легко везде найти радиодетали, — заметил Грязнов.

— Во время войны — да, а в мирное время это не составит никакого труда. Осложнение может вызвать только отсутствие ламп, но в конце учебы вы убедитесь, что и они не явятся для вас проблемой...

— Вы хотите из нас профессоров сделать, — шутя сказал Ожогин.

— Профессоров не профессоров, а специалистов, которые не станут втупик при отсутствии радиостанции, — обязательно сделаю. Итак, — проговорил Долингер после небольшой паузы, — ожидаю вас в понедельник, ровно в десять вечера, а теперь берите чемодан, я проведу вас...

...— Ты понимаешь, что все это означает? — спросил Никита Родионович друга, когда они уже шли по затемненной, совершенно безлюдной улице к себе в гостиницу.

— Понимаю, Никита Родионович, понимаю, — взволнованно ответил Андрей и взял крепко Ожогина под руку. — Давайте я понесу чемодан.

— Нет уж, брат, эту штучку я тебе не доверю, — отшутился он. — В ней теперь заключается все. Ее беречь надо, как зеницу, ока.

— Да, но я, кажется, в глазах Долингера удостоен лучшей оценки, а поэтому и вправе претендовать...

— Ладно, Андрейка, — перебил его Никита Родионович, — полпути несу я, полпути ты. Согласен?

Грязнов только сильнее сжал руку Ожогина повыше локтя.

Несколько минут друзья прошли в молчании. Пересекая площадь около хлебного магазина, они заметили робкие тени, сливавшиеся с коричневой стеной. Эта горожане с вечера занимали очередь за хлебом. Почти все было безлюдно, только около публичного дома, который горожанки иронически называли «семейным домом», вертелись подозрительные личности, предлагавшие свои услуги.

Управляющий еще не покинул гостиницы и окликнул друзей, когда они по темному коридору пробирались в свой номер.

— Окно у вас не замаскировано, — предупредил он. — Закройте, а уж потом свет включайте. Меня и так уже три раза штрафовали. К каждой щелке придираются.

Друзья надеялись, что этим встреча и окончится, но от Моллера не так-то легко было отделаться. Он последовал за ними в номер, самолично задрапировал окно, зажег свет и, увидев в руках Андрея аккуратный чемоданчик, выразил удивление: