На край света - Владимир Кедров

— Юрий Селиверстов подходит. Не гораздо он торопился.

— Но куда же он, рыбий глаз, прет? В самое лежбище!

— Всех маток распугает, мухоморный пьяница! — проворчал Артемий Солдат.

С подходившего коча слышалась громкая перебранка.

— Молчать! Я — хозяин! Где велю, там пристанешь! — донесся до Дежнева грубый окрик.

На коче спустили парус. Судно подошло к моржовому лежбищу на веслах и врезалось в гальку. Ближайшие моржихи, подхватив детенышей, кинулись в воду.

Дежнев бросил свою суму и решительным шагом направился к подошедшему кочу. Его спутники последовали за ним.

Дежнев был в сорока шагах от коча, когда в наступивших сумерках он увидел, что несколько человек сошли с него на берег. Почти сразу же грянул выстрел. Стрелявший целил в моржонка, выглянувшего из-за круглой спины своей матери.

Моржонок хрюкнул и свалился замертво. Выстрел всполошил все стадо. Невообразимый рев поднялся со всех сторон. Моржи зашевелились.

Широкими шагами Дежнев подошел к высокому костистому мужчине, отличавшемуся рыжеватым цветом короткой бороды и глубокими складками на щеках. Это был Юрий Селиверстов. Он с любопытством наблюдал, как моржиха, издавая жалобные стоны, подталкивала к воде убитого детеныша. Она ползла у самых ног людей, пытавшихся палками и рогатинами преградить ей путь. Моржиха не видела людей, не обращала внимания на удары…

— Ты что делаешь? — гневно спросил Дежнев.

Селиверстов неторопливо обернулся.

— А что?

В этот миг моржиха схватила ластом мертвого детеныша и бросилась с ним в воду.

— Упустили, дурачье, — процедил сквозь зубы Селиверстов и сплюнул.

— Ты что хочешь? Все стадо распугать?! — еще более грозно спросил Дежнев.

— А ты что ко мне пристал? — нагло ответил Селиверстов, заложив руку за пояс.

Он в упор смотрел на Дежнева. Несколько мрачный взгляд его выражал бесстрашие и уверенность в себе. Перед Дежневым стоял человек, привыкший грубой силой сметать со своего пути препятствия. Дежнев понимал, — Селиверстову бесполезно что-либо доказывать. Жизненный опыт научил его, что доказывать справедливость есть смысл лишь человеку, имеющему и ум, и совесть. Селиверстов же не был лишен ума, но с совестью у него обстояло не столь благополучно.

— Тотчас отведи коч за те камни, — приказал Дежнев, не спуская глаз с Селиверстова. — Поставишь его рядом с моим.

— «Отведи!» — насмешливо повторил Селиверстов. — Что я тебе? Покрученик? Батрак?

— Не выполнишь, — отберу коч и живо спроважу тебя с корги, — раздельно, не повышая голоса, проговорил Дежнев.

Поворчав, Селиверстов, однако, подчинился. Он вернулся на коч и отошел от берега.

Лишь один человек с его коча остался на берегу. Ему можно было дать лет сорок. Одетый, как большая часть промышленных людей, в грубошерстный кафтан, он тем не менее отличался от них лицом и манерами, обличавшими человека образованного и бывалого. Это был торговый человек Анисим Костромин, пришедший на Анадырь около пяти лет назад с отрядом Семена Моторы. Здесь, на Анадыре, Костромин превратился в промышленника-зверобоя, добывая моржовую кость наравне с прочими. Ему Дежнев поручил довести до корги коч, одолженный Селиверстову для промысла.

— Ну что, Анисим? — спросил Дежнев Костромина, обратив внимание на его озабоченный вид.

— Зря ты, приказный, дал этому волку коч. Напрасно пустил его на нашу коргу.

— Что поделаешь! — вздохнул Дежнев. — Воеводский наказ привез.

— Хорошего человека употчуешь кусом, а худого, видно, не употчевать и гусем. Уж чего только мы ему не сделали! И все хорошее. Корм дали. Избу ему освободили: живи-поживай! Два коча дали. На коргу пустили. Так нет же! Что хаму ни дай, все ему мало!

— Что ж он сделал? — нетерпеливо спросил Дежнев. — Уж напакостил?

— Хочешь знать, отчего мы испоздали? Только ты ушел, Юшка Селиверстов гонца стал сряжать, Аверку Мартемьянова.

— Куда же гонец-от понадобился?

— На Колыму. Дале того — в Якутский острог!

— Ишь ты! А ведь ничего не сказал мне! И я бы с тем гонцом послал отписки воеводе. Давно о наших нуждах надобно ему отписать.

— Где там! Гонец-от тайный был!

— Зачем же ему быть тайным?

— Зависти ради. Селиверстов ложно написал воеводе, что не мы с тобой, Семен, нашли эту моржовую коргу, а он, Юшка!

— Чтоб его болячка удавила! — послышался в темноте голос Сидорки.

— Пять лет, мол, уж тому, как он с Михайлой Стадухиным эту коргу нашел, а Дежнев, мол, его, Юшкиными, трудами пользуется!

— Ему, как свинье, век на небо не глядеть! — прогудел бас Фомки.

Старик был глубоко возмущен поступком Селиверстова.

— Как ни хитри, а правды не перехитришь — сказал Дежнев.

Он глубоко задумался. Предстояла новая, неожиданная борьба. Нужно писать, оправдываться, доказывать, что день белый, а ночь черная.

В густых сумерках зверобои пробирались на коч, захватив свои брошенные бурдюки и сумы с «рыбьим зубом».

В небе вспыхивали мигающие звезды.