Имею право сходить налево - Григорий Славин

Из дежурки выскочил сержант.

– Кабинеты на втором этаже!

– А, вот оно что! – я улыбнулся. – То-то мы никак найти не можем.

– А здесь что? – спросил Гриша, и я захотел его убить.

– Кабинеты на втором этаже! – повторил сержант, словно Гриша обратился к нему на датском.

И мы пошли на второй этаж.

Первое, что я услышал там, на втором этаже, был голос Антоныча. Его устами глаголила истина, он рассказывал все без придумок, но время от времени его перебивал охрипший голос, который я отождествлял с голосом одного из мальчишек-хулиганов. Мы встали у окна напротив кабинета и слушали.

– Потом появился пистолет, – сказал Антоныч. – В нас стреляли. Зачем – не знаю. Возможно, потому, что у вас в городе принято стрелять в москвичей. Не спросив имени.

В конце концов, тому, кто это слушал, надоело, и он взорлил:

– Значит, так! Пока эти две девушки не появятся, вы остаетесь здесь.

– А на каком основании?

– На основании уничтожения чужой собственности, если вам основания нужны! – громыхал невидимый правдоискатель. – Пока на этом основании! А тем временем будем искать свидетелей стрельбы и устанавливать принадлежность пистолета!

– Да сколько мы там собственности уничтожили! – услышал я раздраженный голос Геры. – Я сейчас им заплачу!

– Пока я не выясню, чей пистолет, вы будете находиться здесь!

– Посмотри на меня, майор, – предложил Гера. – Я работаю в компании с уставным капиталом в полмиллиарда рублей….

Прозвучало это как – «у меня компания с уставным капиталом в полмиллиарда рублей».

– …И я что, приехал в Зеленоград с пистолетом, чтобы в кого-то стрелять?

– Но в Зеленоград-то вы все-таки приехали? – раздался злорадный голос майора. – Уж не для того ли, чтобы его купить?

– А вы не тот, кто хочет его продать?

– Все! В камеры. Будем разбираться! Пока женщин не найдем.

– Как ваша фамилия? – Антоныч. – Чтобы я знал, на кого жаловаться.

– Ко-рос-ты-лев. Запомнили?

– Вы китаец?

– В камеры!

Герина ошибка заключалась в том, что майору милиции нельзя рассказывать о том, что у тебя есть полмиллиарда рублей. Мечта каждого майора милиции – оказаться в списке «Форбс» перед Уорреном Баффетом. Но удается это немногим, поэтому удача одного всегда скорбь для других. А нет ничего хуже для состоятельного задержанного, чем ведущий дознание и находящийся в скорби майор милиции.

Я вовремя сообразил, что пора исчезать. Не хватало еще встретиться в коридоре с охрипшим лохом. Вот приятно удивится-то майор, когда Гера покажет на меня и заорет на весь РОВД: «Слава, ну скажи ты ему!» И будет тогда в каземате майора полный комплект.

– Что, уже все? – спросил сержант на выходе.

Странно здесь это слышать. Обычно такой вопрос задает ночью жена верному мужу после месячной командировки.

На улице я развернул листок. Вынул из кармана мобильник и набрал номер.

– Лера? Ле-ерочка… – пряно запел я. – А мы уже соскучились.

– Ой, мальчики! А вы где?

«Ой», как я понимаю, это у них с брюнеткой общее. Кто-то у кого-то взял в аренду на сто лет.

– Давайте в ресторан сходим. В хороший. Как в Питере. У вас в городе есть хорошие рестораны, как в Питере?

– Ой, ну, «Тарантино» ничего.

– Вот там через час и встречаемся, ага?

– Ага! – сказала брюнетка.

– Ага, – удовлетворенно сказал я, отключил связь и посмотрел на Гришу. – «Тарантино»… А мне показалось, что в «Тарантино» мы как раз и были.

– Мы были в «Такеши», – угрюмо свидетельствует Гриша, рассматривая окровавленную манжету рубашки.

– Ладно, пошли тачку ловить.

Наверное, ресторан был действительно хороший, потому что, когда я сказал таксисту: «В Тарантино», – он сразу перешел на «вы».