Имею право сходить налево - Григорий Славин

«Дирижер» пришел в ужас. Мне наконец-то удалось как следует его разглядеть. Он был похож на наркомана, но, конечно, я ошибался. Хотя и взгляд был бессмысленен, и лицо одутловато… Но лицо может быть одутловато от чего угодно – хотя бы от борьбы. Но когда я занес над ним бачок, взгляд его не налился смыслом. Мужчина лишь задвигался быстрее.

Унитазный бачок с Большого Факельного переулка, описав в воздухе правильный полукруг, со свистом врезался в спину неугомонному убийце. Дикий сиплый крик оглушил тишину дворика, и в соседних домах стали происходить прямо противоположные вещи: в одних окнах свет немедленно выключали, других, наоборот, включали.

Развернувшись и оскалившись, как собака, дружок нашей общей знакомой бросился на меня и сбил с ног. Пальцы его сошлись на моем горле, и хватка эта была мертвой. Вторая рука его поднялась над моей головой, и я едва успел перехватить ее за запястье.

Кулак «дирижера» с зажатым в нем ножом опускался все ниже и ниже, преодолевая за секунду по миллиметру.

Где же эти… друзья?!

Мне уже становилось ясно, что острию лезвия, торчащему из кулака, оставалось двигаться не более пяти секунд. А дальше, едва боль пронзит тело, хватка ослабнет, и лезвие, отточенное до качества бритвы, войдет в мою гортань по самую рукоятку легко, как в воду.

Не хотелось умирать вот так, ночью, недалеко от помойки, от руки человека, лица которого толком так и не рассмотрел. Лишь глаза его, бешеные, навыкате, будут преследовать теперь меня вечно. И в том, и в другом случае – вечно.

А из-за чего все, собственно?.. Антоныч переспал с невестой араба. Всего-то.

Когда нож коснулся горла, я взревел и из последних сил надавил ладонью вверх. На какое-то мгновение нож приподнялся, но в следующую секунду взрезал кожу.

И когда я уже чувствовал горячую струйку, скользнувшую по шее к затылку, меня осыпал град стекла.

Глаза навыкате напротив остановились, чуть сошлись, помутнели, и, разбивая мне губы лбом, «дирижер» рухнул на меня и замер.

– А я смотрю, Саня, тебя бьют или не тебя, – послышалось откуда-то сверху.

Задыхаясь и сплевывая кровь, я столкнул с себя тяжелое тело и уставился в темноту. С тяжелого черного неба надо мной зависло бородатое, наполовину красное лицо. По форме это была физиономия дьявола, по существу – ангела-хранителя.

– Ну, думаю, гад!.. – Матвей тоже сплюнул, показывая, как сильно он бил, – допил и – вдарил!

– Ты… – прохрипел, стирая с раны на шее кровь, изумился я, – еще и допить?..

– А то как? Успел, понятно! Там никак не менее сотни оставалось.

– Вообще-то я не Саня, – слыша приближающуюся дробь шагов, пробормотал я.

– А какая разница, если человек хороший?

Антоныч, Гриша и Гера прорвались к беседке сквозь густую темноту ночи одновременно. Погоня за блондинкой, надо полагать, закончилась неудачей. Собрав остатки сил, я поднялся и направился к ним. «Все живы?» Это прозвучало просто издевательски. Вопрос нужно было задавать там, у мусорных баков, а не здесь, в тиши и покое!

– Я вам сейчас рожи разобью, – признаться, я врал. Сил у меня не было даже поднять руку. – У нас пленный… вон там… – я показал.

Широким шагом мы, точнее, они – я преодолевал путь зигзагами – вернулись к помойке.

– Где пленный? – спросил Антоныч.

«Дирижер» исчез. Вместе с ножом.

– Здесь где-то винтовка должна быть, – подсказал я, трогая платком порез на шее.

– Эта трясогузка ускакала вместе с ней.

Я внимательно посмотрел на Геру. У него был торжествующий вид. Лица остальных тоже светились от удовольствия. Больше всех светилось, конечно, у Матвея, которому Антоныч отсчитывал из бумажника.

Я попытался оценить ущерб, который мы нанесли штатным убийцам столичных чиновников планом Антоныча. По всему выходило, что один из них хорошенько набил морду мне, а мои кореша за это хорошенько набили морду его бабе. Пусть теперь знают.

– Антоныч, – прихрамывая, я шел темным двором к машине последним. – Я своими глазами видел, как в тебя попала пуля.

– Не в меня, а в зеркало. Я в зале стоял, а в проход зеркало поставил так, чтобы в нем кухонное окно отражалось. Они смотрели в окно и меня видели. Да чего там… Третий раз – и снова мимо.

В машине я сел назад и закрыл глаза. В который уже раз.