Ученик архитектора - Элиф Шафак

В один из таких дождливых дней слон и погонщик в первый раз удостоились визита Сулеймана Великолепного.

Горе изменило султана до неузнаваемости. В этом человеке с ввалившимися щеками, опущенными плечами и желтоватой кожей трудно было узнать всесильного повелителя, которого Джахан приветствовал на Ипподроме. Лишь благодаря страже, следующей за Сулейманом по пятам, Джахан догадался, кто оказал им великую честь своим посещением. Он поспешно согнулся в благоговейном поклоне.

– Я помню тебя и твоего слона, – изрек султан.

Джахан невольно вспыхнул, вспоминая события того злосчастного дня.

– Как твое плечо?

– Полностью зажило, о светлейший повелитель.

– А что ест этот огромный зверь? Поведай мне, погонщик.

Джахан исполнил приказ, подробно рассказав о том, какую пищу предпочитает Чота, а также о том, что слон любит купаться в грязи и обливать себя водой. Он чувствовал: это помогает султану немного отвлечься от терзающей его сердце печали.

– Наиболее уязвимое место на теле слона – хобот, – сообщил Джахан. – В хоботе нет костей, одни лишь мускулы, и он одновременно служит слону и носом, и верхней губой, и рукой. Благодаря ему мой подопечный не только дышит и ощущает запахи, но при помощи хобота он также пьет и ест, окатывает себя водой, чешет уши и трет глаза.

Еще Джахан рассказал, что левши и правши бывают не только среди людей, но и среди слонов. Чота, например, левша: он предпочитает действовать левым бивнем.

– Странно, что у такого громадного зверя столь жалкий и тонкий хвост, – заметил султан. – Может, тем самым Аллах желает напомнить, что даже сильнейший из нас имеет свои слабые стороны?

Смущенный Джахан счел за благо промолчать. К счастью, Сулейман продолжал, не дожидаясь ответа:

– Главный придворный строитель сказал, что вы со слоном станете помогать ему в работе.

– Если на то будет ваше соизволение, о светлейший повелитель.

– Что ж, тогда в самом скором времени вы отправитесь на строительство, – заверил мальчика собеседник.

Лишь позднее Джахан выяснил, о каком строительстве говорил властелин мира. Великий султан приказал Синану возвести мечеть в память о своем умершем сыне. Как известно, в этом изменчивом мире все быстротечно и ненадежно, но мечеть из мрамора должна была простоять века.

* * *

И вот 7 сентября, в благоприятный для начала строительства день, скрупулезно высчитанный главным придворным астрономом Такиюддином, Джахан оказался на месте будущей мечети. Он своими глазами видел, как лопата строителя впервые вонзилась в землю. Углы будущего здания были щедро политы кровью сорока овец и сорока баранов, которых принесли в жертву. Мясо этих животных сварили в огромных котлах и раздали бедным и больным проказой. В толпе зрителей, наблюдавших за церемонией, Джахан заметил Эбуссууда-эфенди, в высоченном тюрбане и развевающейся накидке. На лице его лежала печать высокомерия, и это было отнюдь не удивительно, если учесть, что недавно он стал шейхом-уль-ислам. Увидев этого человека, Джахан ощутил, как по спине у него побежали мурашки. Он до сих пор с содроганием вспоминал о суде над еретиком по имени Меджнун-Шейх, о его мягком голосе, прекрасном лице и ясном взгляде. Забыть такой взгляд было невозможно.

Наконец султан и члены дивана, а вслед за ними и все зеваки покинули площадь, предоставив ее в распоряжение рабочих, которых насчитывалось несколько сотен. Приглядываясь к рабочим, Джахан мысленно разделил их на два разряда: тех, кто иногда смотрит тебе в глаза, и тех, кто никогда этого не делает. Последние были галерными рабами: ноги их сковывали кандалы, а тела хранили следы кнута. В прошлом все они были христианами: моряками, крестьянами, пилигримами или путешественниками. Но жизнь их внезапно дала крен, и теперь собственное прошлое казалось этим людям сном. А в настоящем им приходилось с утра до ночи трудиться над возведением мусульманской мечети, получая за это несколько ломтей хлеба и миску жидкой похлебки.

Среди строителей были и такие, кто, подобно Джахану, пришел сюда добровольно. Они получали за каждый рабочий день плату в размере двух аспер, пища их была более сытной и вкусной, чем у галерных рабов, а самое главное, никто не смел их бить или понукать ими. Каменщики, землекопы, плотники, столяры, кузнецы, стекольщики, чертежники – все они принадлежали к определенным ремесленным гильдиям. Писцы записывали все расходы, которых требовало строительство, и впоследствии эти записи тщательно проверяли десятники.

Работа кипела повсюду. Стальные шкивы, лебедки, вороты, тросы – все было в действии. Плотники, по приказу Синана, установили огромный кран, приводимый в движение колесом. Теперь рабочие по нескольку человек крутили колесо, заставляя кран поднимать огромные камни. Джахан решил, что строительная площадка чем-то напоминает палубу корабля. И тут, и там каждый сознавал: любой его промах может свести на нет труд всех остальных. Но успех здесь тоже принадлежит всем, и каждому достанется доля этого успеха, как достается кусочек солонины, плавающий в похлебке. Люди, которые вместе строят дом или ведут корабль по бурным морям, становятся членами особого братства. Они понимают: для того чтобы добиться цели, необходимо объединить усилия. Взаимопонимание, существующее между ними, преодолевает все противоречия. Если хочешь выполнить то, что тебе поручено, волей-неволей придется забыть о неприязни и ссорах и действовать заодно со своим недавним врагом; тот, кто склонен выяснять отношения или оспаривать приказы, вносит в общее дело ненужную сумятицу.

Вскоре Джахан узнал, что строители не менее суеверны, чем моряки. Забивая гвозди, нельзя было свистеть, говорить шепотом или употреблять крепкие выражения. Ведь тот, кто делает это, призывает шайтана, а враг рода человеческого, как известно, никогда не пренебрегает приглашениями. Ну а уж если шайтан пожалует на стройку, то можете не сомневаться: его следы останутся в возводимом здании повсюду и сохранятся до конца времен. В подобные приметы верили не только мусульмане, но и иудеи и христиане. Для того чтобы защитить дом от дурного глаза, они, уходя, оставляли на стене ломоть хлеба и щепотку соли. Все без исключения рабочие были уверены: беременная женщина, прошедшая мимо стройки, принесет им неудачу. Предвестниками несчастья считались, кроме того, люди с заячьей губой, а также рыжеволосые и голубоглазые. Предубеждение против них было столь сильным, что Синан, уступая настояниям рабочих, вынужден был уволить огненно-рыжего каменщика.

Некоторые животные: лягушки, свиньи, хромые козы – тоже пользовались дурной славой. А вот против змей, скорпионов, ящериц, сороконожек и червей строители ничего не имели. Бродячие собаки разгуливали вокруг стройки целыми стаями, и рабочие, за исключением представителей исламской секты Шафии, относились к ним с симпатией, полагая, что собака – верное и благородное животное. На пауков взирали с благоговением: ведь, как известно, пауки спасли пророка Мухаммеда. Убить паука или, хуже того, раздавить его ногой – великий грех. Еще одним животным, приносящим удачу, строители, к великой радости Джахана, считали слона.