Ртуть - Принцесса Кентская

Какие бы вещи Жак ни привозил из своих плаваний в Левант, он уверен: они обязательно придутся кому-нибудь по вкусу и вызовут неодолимое желание их заиметь. Жак всегда приглашает неаполитанских придворных на свои галеоны; те только дивятся – какими маленькими предстают суда, когда подумаешь, сколько людей живут и спят на них во время плавания и сколько товаров и живого скота для прокорма команды они перевозят.

Жак Кер, как никто другой, умеет удивить и заворожить придворных и фрейлин; а те уже даже в лицо узнают некоторых из его людей, при встрече учтиво приветствующих их взмахом руки. Иногда Жак приводит ко двору своих капитанов, причем с работниками на старших должностях он всегда обращается как с равными себе. Эти люди знают, что пользуются его доверием, и служат ему верой и правдой. Мудрый Жак располагает к себе всех, от короля до простых людей, и общается со своими работниками так, что работать под его началом мечтает каждый. Энтузиазм Жака заразителен, а то, что он много и напряженно трудится, вызывает искренне уважение. «В этом весь секрет выдающегося делового человека», – говорит Рене Изабелле.

Рене и сам – человек необыкновенный. Королева Иоланда не единственная, кто восхваляет его таланты и способности. Все люди признают, что они у него поистине королевские. От своего деда, Людовика I Анжуйского, Рене унаследовал глубокую любовь к произведениям и истории искусств. Родители передали ему прекрасную библиотеку и привили страсть к архитектуре. А от своего тестя, герцога Карла II Лотарингского, Рене перенял любовь к музыке и фламандской живописи. За годы, проведенные в плену у герцога Бургундского, он и сам под началом одного известного голландского художника научился рисовать. Ко всему прочему, Рене пишет стихи и романы, увлекается декоративным садоводством и устраивает зрелищные турниры для короля и своих собственных многочисленных гостей. Все люди, с которыми общается Жак, находят второго сына королевы Иоланды умным, привлекательным, чутким и терпимым.

После нескольких визитов ко двору Рене в Неаполе Жак Кер снова встречается с королевой Иоландой в Марселе. Они прогуливаются по оживленной пристани, наблюдая за тем, как рабочие разгружают суда, а рыбаки складывают сети. Практичная Иоланда расспрашивает Жака о том, каким образом ей лучше помогать своему сыну с учетом потребностей его двора и детей – у Изабеллы недавно опять случился выкидыш, и Жак привез ей несколько восточных лекарств, прием которых вроде бы подействовал на нее благотворно. Лишь в самом конце встречи королева-мать поминает фрейлин невестки.

– Жак, мой дорогой друг, мне не терпится узнать, как освоилась при неаполитанском дворе самая юная из фрейлин. Я имею в виду Агнессу Сорель. Что вы можете рассказать мне о ней? Не буду скрывать от вас – у меня к этой девушке свой интерес, – говорит Иоланда с загадочной улыбкой.

Но Жак никогда не удивляется ее вопросам. Он давно понял: Иоланда всегда все просчитывает и планирует заранее.

– Моя королева, Агнесса обладает поистине необыкновенной естественной красотой.

– Да, это так. Но расскажите мне о ней подробней, – настаивает Иоланда.

– Пожалуй, необычной ее делает полное неосознание своего физического совершенства вкупе с удивительной мягкостью нрава и экспрессивностью.

– Вот как? – произносит королева, проходя несколько шагов вперед, чтобы поближе рассмотреть рыбацкий улов, но явно ожидая услышать большее.

– Да, госпожа, несмотря на то потрясающее впечатление, которое она производит, ее красота неуловимая, редкая, хрупкая. Совершенные черты, светло-золотистая кожа, белокурые волосы. Агнесса легко краснеет, если чувствует, что на нее смотрят, но от этого становится только краше. Она от природы скромна и разговаривает всегда, опустив глаза вниз. А улыбка у нее полунервная, полуигривая. Как будто она не уверена в себе, хотя ей, несомненно, часто поют дифирамбы.

– Благодарю вас, мой друг. А скажите-ка мне, вы находите ее достаточно умной? И как относятся к Агнессе остальные фрейлины и придворные? Их не задевает ее красота? Действительно ли она абсолютно лишена всякого тщеславия и самонадеянности?

– О, моя госпожа, ее красота никого не уязвляет. Напротив – Агнессой восхищаются все поголовно: и дамы, и кавалеры, и их слуги. От нее не отходит даже гепардиха, которую я привез вашему сыну! И да, Агнесса обладает развитой интуицией и завидным умом. Эта девушка всегда думает, прежде чем говорит.

Королева-мать улыбается своим мыслям.

– Ну, а теперь поделитесь со мной остальными новостями.

И Жак Кер обсуждает со своей покровительницей торговлю, порт и прочие темы, хотя сам в это время продолжает размышлять над ее предыдущими вопросами.

В последующие несколько лет король Рене продолжает любовно и рачительно заниматься своим новым королевством. Вместе с Изабеллой он объезжает владения и знакомится с хозяевами многих поместий, проявляя интерес к их урожаям и земледелию в целом. Никогда не управлявший семейными поместьями в Провансе, Рене увлекается сельским хозяйством и больше всего – садоводством. На благодатном полуострове, похоже, родится и произрастает все, и король-садовод не испытывает недостатка в новых растениях для террас подле дворца, а фрейлины Изабеллы ежедневно ухаживают за цветами в ярких вазонах и в своих пышных прическах.

Но безоблачной идиллии приходит конец, когда из Арагона возвращается Альфонсо V, жаждущий занять трон вместо Рене. Борьба между ними затягивается на годы: в одних сражениях Рене выходит победителем, в других проигрывает противнику. Купец регулярно оповещает Иоланду о развитии событий. И внутренне она, несомненно, готова к неблагоприятному исходу, однако продолжает высылать любимому сыну все больше денег и все больше провианта.

Увы, неотвратимо наступает тот момент, когда Рене приходится вглядеться в будущее – а оно безрадостно и мрачно. Поражение от численно превосходящего войска Альфонсо неизбежно, и приходит день, когда Рене уже не может позволить придворным дамам оставаться вблизи боевых действий.

Жак предвидел такое решение: в порту стоят в ожидании два его судна, готовые перевезти женщин и нестроевую прислугу обратно в порт Рене – Марсель. Райская жизнь была слишком хороша, чтобы продлиться долго.