Универсальный саквояж миссис Фокс - М. Р. Маллоу

«ПРЕПОДАВАНИЕ ЭЛЕМЕНТАРНОЙ ШКОЛЬНОЙ ГИМНАСТИКИ»

Мадам уселась на место.

– И как итог, – заключила она, – научить применять усилия как тела, так и души, в остальных предметах.

Д.Э., спохватившись, расправил плечи и выпрямил спину.

– Они, – продолжала хозяйка пансиона, – должны усвоить: без усилий ничего не добьешься!

Они? Ах да!

– Как это верно, мадам, – сказал он вслух.

– …то есть, научиться работать.

– Конечно, мадам.

– Бесплатный сыр, – изящная дамская рука неожиданно хлопнула по столешнице, – бывает сами знаете, где!

Хорошо, что Саммерс-старший тоже любил лупить по мебели подобным образом, иначе точно бы нервы не выдержали – отскочил, как пить дать.

С минуту мадам записывала что-то в журнал. Наконец, сунула перо в чернильницу и продолжила:

– На моем муже держится вся хозяйственная часть. Прислуга, покупка белья, провизии, машинерия для кабинетов – все. Кроме того, он преподает чтение, рисование, чистописание в младших классах и фотографию. Фотография – дело всей его жизни. При упоминании фотографического искусства Джейк все-таки вздрогнул.

– Ваш муж – счастливый человек, мадам, – заметил он. – Иметь дело всей жизни – это…

Он попробовал найти слова, но то, что так легко было сказать когда-то миссис Фокс, совершенно здесь не годилось.

– Вот! – вскричала мадам, вскакивая. – Я постоянно об этом говорю! Постоянно объясняю мальчикам, их родителям – как об стену!

Мадам Гландау посмотрела на рисунки, поморщилась, сунула рисунки в папку. Завязала тесемки. Пометила что-то в лежавшем перед ней журнале.

– Кругом сплошные болваны, – мрачно сказала она и сунула папку на полку.

Д.Э. постарался сделать вид, что последнее никоим образом не может к нему относиться.

– Увы, мадам.

– Болваны, лентяи и бестолочи.

– Да, мадам.

– Может, кто-нибудь мне объяснит, почему?

– Не знаю, мадам, – осторожно ответил Джейк. – Могу я поинтересоваться вашим мнением относительно других… э-э… методов?

– Это вы о системе миссис Чивер-Бертон?

Так, уже кое-что. Ну, дальше.

– Скорее, о немецкой системе, – ответил Джейк. – Мне казалось, что она теперь в моде. Разве нет?

– Выбросьте из головы! – мадам опять треснула по столешнице. – Господи, что же все так помешались на гирях, гантелях, хула-хуп – чем больше аппаратусов, тем лучше! Думают, что при помощи аппаратусов можно воспитать характер!

По ее правую руку висел на стене плоский деревянный предмет, напоминающий в равной мере как бейсбольную биту (только без дырок), так и лопатку для сковороды. Любой школьник знаком с ним куда лучше, чем хотел бы, а Д.Э. Саммерс с полным правом мог претендовать даже на близкое знакомство.

– Безусловно, мадам! – поторопился согласиться он.

Мадам Гландау опять оглядела его с головы до ног, опять поморщилась, встала.

– Правило номер один, – длинный тонкий палец почти уперся повыше третьей пуговицы на жилете Д.Э. и трижды стукнул его в грудь. – Знать детей. Их физические и моральные возможности. Правило номер два: демонстрация. Только личный пример!

– Конечно, мадам.

– Это вас в Женевской гимнасии научили перебивать?

Д.Э. задрал подбородок и постарался на палец не смотреть.

– Правило номер три, – палец мадам Гландау подчеркивал каждое слово. – Добиться от детей четкого выполнения команд. Вы меня понимаете? Дисциплина!

– Никогда не сомневался в необходимости самой строгой дисциплины!

– Вы понимаете, что преподавание требует знания общих принципов обучения, основанных на самой тщательной профессиональной подготовке?

Искатель приключений чувствовал, что его самого подшили в папку: пробуравлен до самого хребта, по меньшей мере, дважды, в дырки вставлена и крепко завязана веревочка, синяки на лице преобразились в фиолетовые печати, и все вместе вот-вот окажется на полке, а дверца шкафа захлопнется навсегда.

– Конечно, мадам, – опять сказал он.

– И, наконец, правило номер четыре.

Улыбка мадам Гландау явно предназначалась для выражения самой приятной части ее речи.

Она сделала паузу. Д.Э. набрал воздуха, тоже улыбнулся, вопросительно, и приподнял бровь.

– Игра! – весело сказала мадам и сунула книги ему в руки. – Занятие должно доставлять удовольствие. Мы имеем дело с детьми! Вы любите детей? Я – обожаю, обожаю заниматься воспитанием – это замечательно придает жизненных сил!

Passage, как назвала мадам коридор на первом этаже, вел в гардеробную для персонала.

Белая рубашка.

Такие же брюки.

Широкий коричневый ремень.

Белье.

Полотенце.

Пара парусиновых туфель на резиновой подошве.

– Не люблю смазливых мальчишек, – вдруг сказала мадам Гландау. – Они обыкновенно ленивы. Думают, им хватит их улыбки, чтобы сделать карьеру. Не понимают, что это всего лишь задаток от природы. Который…

Д.Э., до которого вдруг дошло, к кому относились эти слова, нагнулся, полыхая ушами: все-таки выронил тряпки и еле-еле успел подхватить книги.