Смертельный круиз - Наталия Мстительная

Те, на которых были сняты ее вновь обретенные родственники, девушка быстро отложила в сторону. «Я сюда пришла не для того, чтобы любоваться животом дяди Рудольфа», – рассудила Эллина, и в итоге у девушки в руках остались только две фотографии. На одной красовались ее отец и тетя Анита на фоне сине-белого автобуса «Луиза». Девушка с тщательностью частного детектива изучила все подробности, но абсолютно ничего подозрительного не увидела. Вторая фотография была групповой, точь-в-точь как у Эллины в альбоме. Куча совершенно незнакомых людей, столпившихся у сфинкса, смотрели в кадр и улыбались. Внизу фотографии значилось: 24.08.2016. Последний день жизни отца.

Эллина вглядывалась в лица неизвестных ей людей, пытаясь найти разгадку, которой, может, и не существовало… как и загадки! «Вполне вероятно, что я просто свихнулась с горя, – отдавала себе отчет девушка, – ищу неизвестно что… В конце концов, миллионы людей умирают от сердечных болезней, и никто не видит в этом ничего подозрительного»…

Однако пробежав по фотографии взглядом еще раз, девушка остановила внимание на мужчине в очках и женщине в белом. «Этот мужик ужасно похож на нашего учителя математики, только этот в шортах, – улыбнулась Эллина, представив строгого профессора Де Буанье пришедшим на занятия в сандалиях и шортах с любимой кожаной папкой под мышкой. – Женщина тоже на кого-то похожа… Может, на маму Жан-Пьера? Вроде бы нет… На соседку из дома напротив? Может быть и да». Во всяком случае, девушке показалось, что лицо незнакомки она уже где-то видела.

Тетушка накормила свою единственную племянницу до икоты. Когда еда уже подступила к горлу, Эллина решила, что приличия соблюдены, и ей можно отправиться домой с чистой совестью. Поцеловав на прощание тетю Аниту и дядю Рудольфа, она поспешила покинуть излишне радушных родственников, радуясь, что тетя родилась летом, а ближайший из праздников – Рождество – она проведет вдали от дома.

Вернувшись домой, Эллина снова изучила семейные фотографии, еще внимательнее, чуть ли не обнюхав их, и прочитала все пометки на обратной стороне. На трех из них значилось: «Каир», а на одной – «Исмаилия». Все остальные фото были с видами Кипра. «Интересно, где эта Исмаилия? В Египте?» – задумалась Эллина. Ужасно не хотелось идти в кабинет отца за атласом мира и искать этот не известный ей город.

Но тут девушка догадалась взглянуть на дату, автоматически проставленную фотоаппаратом: 24.08.2016. «Ясно. Значит, это тоже Египет!» – заключила Эллина и отложила четыре фотографии к стопке с вещами, которые она заранее начала собирать в предстоящее путешествие.

До отъезда оставалось две недели. Эллина ходила счастливой и гордой. Подруги все локти искусали от зависти: еще бы, она едет одна в далекое путешествие, и не в какой-нибудь соседний городишко к родственникам, а в таинственный Египет. Стефани все так же пропадала вечерами, которые иногда затягивались до утра. Однако теперь Эллина стала относиться к этим свиданиям, да и вообще к разговорам, которые мать вела по телефону, с обостренным вниманием. Каждый раз девушка находила себе занятие в той же комнате, где болтала Стефани, и ловила каждое слово с видом, как можно более беспечным. Мать не обращала на нее никакого внимания, так что у девушки накопилось уже немало любопытных сведений о таинственном собеседнике. Теперь Эллина не только собирала информацию, но и анализировала ее, совсем как взрослая.

Эллина не поленилась сходить в соседний супермаркет и купить кожаный дневник, закрывавшийся на золотистый замочек. Этот блокнот давно уже нравился ей, но раньше казался абсолютно бессмысленной безделушкой. Теперь же, наоборот, Эллина сочла его вещью просто незаменимой.

Девушка стала более собранной и регулярно вносила в него все новые сведения, почерпнутые из разговоров матери. Она заполняла странички дневника старательно, чуть ли не высунув от усердия язык, выводила букву за буквой, беспрестанно любуясь своей работой, к которой относилась крайне серьезно.

За десять дней существования дневника Эллина исписала два листа очень, как ей казалось, ценными заметками. Она действительно знала не так уж и мало. Во-первых, собеседник на том конце провода был мужчиной, хотя мама ни разу не назвала его по имени.

«Почему бы ей просто не сказать: “Здравствуйте, профессор Хельц!” Неужели она скрывает это знакомство?» – размышляла Эллина. То, что это был Хельц, девушка даже не сомневалась. Она лично слышала разговор матери с Эстель, ее ближайшей подругой, от которой не было тайн. И тут же занесла его в дневник со стенографической точностью: «Он такой необыкновенный человек! Начитанный, вежливый, остроумный, – восхищалась мать. – Да еще и полиглот! И объехал весь мир, представляешь? Подарил мне каких-то маленьких каменных истуканов… Говорит, что с острова Пасхи. Разве такой есть? Не знаешь? Мне спрашивать неудобно. И внимательный такой. А главное, холостой! Да, точно. Я выяснила у Эрики, ассистентки с кафедры Марка. Они работают вместе».

Эллина далеко не все понимала из разговоров матери, но записывала все подробно, просто так, на всякий случай. Еще ей даже удалось выследить, где живет этот таинственный человек. Конечно, не очень удобно было прятаться по улицам и следить за собственной матерью, но Эллина должна была знать все. Угрызениями совести она ничуть не мучилась, зато узнала много интересного.

Этот Хельц жил один в большом и, судя по всему, ужасно дорогом многоэтажном доме около сада Тюильри. Эллине повезло – в доме напротив жила ее одноклассница Вероника, фанатка Майкла Джексона. Эллина перерыла дома горы макулатуры и нашла две отличные фотографии певца. Теперь было с чем отправиться к подруге!

«Подарить сразу две? – размышляла она по дороге. – Нет, Вероника умрет от счастья, отвечай потом… Хватит для начала одной фотки».

Пока инфантильная одноклассница возилась с новой фотографией, визжа от восторга, Эллина подошла к окну.

«То, что надо! – обрадовалась она. – Вид как на ладони. Еще бы бинокль…»

– Слушай, Вероника, – обратилась Эллина к подруге. – У тебя случайно нет морского бинокля?

Подруга так удивилась вопросу, что на минуту даже прекратила свой восторженный визг.

– Бинокль… – недоуменно произнесла хозяйка. – Есть! Театральный сойдет?

– Тащи, – смилостивилась Эллина.

Уже через минуту она изучала квартиру в доме напротив с вниманием заядлого театрала на премьере. В гостиной горел свет. Шторы были открыты, и никто не мешал девушке ознакомиться с убранством квартиры. На стенах висели многочисленные фотографии в рамках, картины, какие-то маски, чья-то мохнатая голова… Справа во всю стену располагался книжный шкаф – огромный, от пола до потолка, набитый до самого верха книгами.

– Ничего себе! – прокомментировала Эллина, совершенно забыв объяснить подруге, зачем ей это все понадобилось.

Та вопросительно смотрела на гостью, видимо, ожидая объяснений. Эллина снова поднесла бинокль к глазам, лихорадочно соображая, что бы такое правдоподобное придумать. И вдруг ее осенило!

– Знаешь, вообще-то это секрет, – начала она таинственным голосом, довольно заметив, как заблестели глаза подруги. – Но я его тебе раскрою. Обещай, что никому не расскажешь!