Французский поход - Богдан Сушинский

Уже дважды Гяур встречался с греком Озарисом, торговцем и врачевателем, который держал несколько лавок и аптеку в одном из богатых районов Парижа, недалеко от замка Тюильри.

Как оказалось, грек был хорошо знаком с отцом Гяура, причем в последний раз они виделись буквально месяц назад. И теперь Озарис охотно рассказывал, как живется Одар-Гяуру II на Крите, куда он уехал по настоянию Тайного Совета Острова Русов, но еще охотнее расспрашивал самого Гяура о его походе в Украину, о ситуации в Речи Посполитой, об отношениях казаков с татарами.

Гяура даже удивило, сколь основательно, со всеми подробностями, Озарис пытался выяснить, что представляет собой Богдан Хмельницкий, есть ли у него шансы на гетманскую булаву или какой-либо высокий государственный пост в Варшаве. В каких он отношениях с Сирко. Способен ли полковник Хмельницкий возглавить, если не всю Украину, то хотя бы запорожское войско. И сможет ли заменить его, в случае гибели или тяжелого ранения, полковник Сирко.

Как выяснилось, полковник Сирко вообще неизвестен был Озарису и людям, которых он представлял. Судя по вопросам, они не могли взять в толк, откуда он появился, каким образом очутился во Франции в составе посольства.

Гяур понимал, что грек расспрашивает его не из любопытства. Как понимал и то, что интерес его не был вызван всего лишь желанием при случае пересказать все услышанное Одар-Гяуру II. За Озарисом, несомненно, стояли влиятельные византийцы, которые, оставшись без государства, с надеждой взирали именно на Украину как на землю, сохранившую их, греческую, веру; а следовательно, и на украинцев как на своих будущих союзников.

— М? не хотелось бы передать отцу письмо, — сказал Гяур, улучив момент между очередными вопросами. — Оно со мной.

— Охотно передал бы лично, однако есть человек, который сделает это значительно быстрее. Важный для нас человек. Тем более что ваше письмо станет для него хорошим поводом для знакомства с вашим отцом, а значит, и с другими членами Тайного совета Острова Русов. В том числе и с вами, полковник.

— С членами Тайного совета? В связи с чем они могут интересовать этого вашего «важного человека»? — насторожился Гяур. Он знал, что даже само существование Совета сохранялось в тайне, не говоря уже о его составе.

— О, нет-нет, если уж я рекомендую, то лишь абсолютно надежных людей. Человек, с которым я вас сведу, еще много раз понадобится; он будет очень полезен делу, которому вы служите.

— Вы меня заинтриговали! — шутливо воскликнул Гяур. — Кто же этот человек? Где я могу встретиться с ним?

— Зовите его просто «Греком». — Но у него должно быть…

Я — грек Озарис; мой аптекарь — грек Афанасопуло. Человек, который придет к вам сегодня вечером, будет зваться просто Грек. Таковыми будут его фамилия и имя. — О чем бы ни говорил Озарис, он говорил с улыбкой торговца, который даже сейчас, сидя в углу небольшого ресторанчика, расположившегося между его магазином и аптекой, пытается что-то сбыть долгожданному покупателю.

— Он тоже торговец? — сделал Гяур последнюю попытку заполучить хоть какие-либо сведения о Греке ^[42].

— Можно согласиться и с этим утверждением, — коварно улыбнулся Озарис. — Вопрос в том, что считать товаром. Замечу, что он так же молод, как и вы. Так же мудр и честолюбив.

— Хотите сказать, что у меня появился двойник-соперник?

— Точнее будет сказать: единомышленник-союзник. Он не настолько знатен, чтобы рассчитывать на высокий пост при каком-либо дворе. Но достаточно талантлив и коварен, чтобы со временем стать отличным дипломатом. Сами сможете убедиться, что Грек — прирожденный посол и посредник.

— Он где-то обучался?

— Скорее всего у него будет сан священника. Только потому, что священникам чаще всего доверяют самые сложные дипломатические миссии. Кстати, несмотря на свою молодость, Даниил Грек уже имеет опыт миссионерства. К тому же его включали в состав шведского посольства в Константинополь. А еще утверждают, что он пришелся по душе правящей шведской королеве Христине, которая, как вам известно, владеет греческим языком и буквально пленена историей Эллады, ее культурой.

Гяур вежливо промолчал. До сих пор он считал, что в Швеции правит король. Но то, что королева принимала Грека, уже возвышало его в глазах Гяура.

— Вечером, в назначенное время, Грек на встречу не явился. Однако на следующий день Озарис сам разыскал Гяура, извинился и, назначив новое время и место встречи, как бы между прочим заметил, что было бы намного лучше, если бы на этой встрече присутствовал Богдан Хмельницкий.

— С чем это связано? — удивился князь.

— Мне трудно объяснить. Но знаю, что это желание не только Грека. Хотя идея такой встречи исходит именно от него.

— Все, что вы делаете, уважаемый Озарис, окутано романтической завесой таинственности, — заметил Гяур. — Стоит увидеть вас, как я сам себе начинаю казаться рыцарем какого-то таинственного ордена.

— Причем участвующим в заговоре против всех королевских тронов Европы, — с неизменной улыбкой ответил Озарис. — Если только вас устроит репутация бунтаря.