ФБР. Правдивая история - Тим Вейнер

Обстановка в Доминиканской Республике взорвалась в воскресенье, 24 апреля 1965 года. Президент Кеннеди мечтал сделать эту страну витриной демократии. Теперь это был котел страха и ненависти.

Хунта «правых» свергла президента Хуана Боша — первого свободно избранного руководителя страны. Затем сторонники Боша нанесли ответный удар. Мечтательный либерал Бош бежал в Сан-Хуан. Его предшественник Хоакин Балагер — последний марионеточный президент былой диктатуры — бежал в Нью-Йорк. По улицам столицы страны Санто-Доминго текла кровь.

В 9:35 утра 24 апреля Линдон Джонсон позвонил американскому дипломату, которому он доверял больше всего, Томасу Манну — несгибаемому консерватору из Техаса, который служил заместителем госсекретаря.

«Нам на самом деле придется учредить там это правительство, управлять им и так или иначе стабилизировать ситуацию, — сказал Джонсон Манну. — Этот Бош никуда не годится»[412].

Президент поставил себя в положение человека, выбирающего следующего руководителя Доминиканской Республики. Проблема состояла в том, что почти никто в правительстве Соединенных Штатов не знал, что происходит в Санто-Доминго. Резидент ЦРУ вышел из строя из-за проблем со спиной. Посол США поехал навестить свою мать в Джорджии. Вышестоящие американские чиновники в столице увертывались от пуль.

Но Дж. Эдгар Гувер и его человек в Сан-Хуане контролировали это дело.

Должность специального ответственного агента была самой высокой, которую мог занимать человек в ФБР, не работавший в штаб-квартире — «месте пребывания правительства», как говорил Гувер. Специальный ответственный агент был королем в своем городе, будь то Нью-Йорк (штат Нью-Йорк) или Батт (штат Монтана). Принадлежа к этой категории людей, Уоллес Ф. Эстилл был единственным в своем роде человеком. Он был специальным агентом, ответственным за Пуэрто-Рико.

Не многие люди в гуверовском ФБР были такими опытными. Эстилл родился в 1917 году и стал работать в Бюро в 1941 году. Он расследовал дело нацистских контрабандистов платины в Уругвае, собирал разведывательную информацию о России у эскимосов на Аляске, служил официальным посредником Гувера с Королевской конной полицией Канады и каким-то образом сумел, несмотря на все это, сохранить хладнокровие — редкое качество после двадцати четырех лет работы под руководством Гувера.

Уолли Эстилл очень пристально наблюдал за Хуаном Бошем. Эстилл и Бюро прослушивали его телефонные звонки из Сан-Хуана, когда он строил планы своего возвращения к власти в Доминиканской Республике. Правовая основа для такой технической слежки была в лучшем случае сомнительной. «У нас нет никаких доказательств того, что Бош нарушил или тайно задумал нарушить какие-либо американские законы, — написал Том Манн два месяца спустя. — Он просто осуществлял свое право на свободу слова»[413].

Но Гувер и Бюро признали в Боше коммуниста еще в 1961 году, а обвинение, выдвинутое однажды, не отменялось.

Сам Гувер дал санкцию на «техно» — неограниченное техническое наблюдение за Бошем в Сан-Хуане. Распоряжение Гувера распространялось на остров, потому что Пуэрто-Рико был американским штатом и находился в юрисдикции США. «С одобрения Бюро был поставлен на прослушивание телефон Боша, — вспоминал Эстилл. — Прослушивание имело успех, который превзошел все наши самые смелые ожидания»[414].

Сотрудники ФБР слушали, как Бош и его помощники в Сан-Хуане говорили со своими союзниками в Санто-Доминго. Прослушка показала, что «Бош был не только номинальным руководителем восстания, но и его фактическим лидером, — сказал Эстилл. — Мы сообщили об этом в Бюро, которое, в свою очередь, довело это до сведения Белого дома».

Бош заподозрил, что его телефон может находиться на прослушивании. «Он стал пользоваться платными телефонами по всему городу и даже телефонами друзей и сторонников в Пуэрто-Рико, — сказал Эстилл. — С устного разрешения Гувера мы расширили охват прослушкой по мере возможностей, будучи ограниченными людскими ресурсами, и отслеживали практически все звонки между Пуэрто-Рико и другими пунктами».