Великий уравнитель - Вальтер Шайдель

Все люди на этой земле словно семья Господа Бога на Небесах, и когда все люди на этой земле ничего не держат для личного пользования, но все отдают Богу для общего пользования, затем из всей земли каждое место получает равные доли, и все будут одеты и накормлены. Вот почему Бог послал Небесного повелителя тайпинов на землю, чтобы спасти мир^[324].

В идеале всю землю предполагалось поделить на равные доли для всех взрослых мужчин и женщин и на половинные доли для детей, чтобы все они «обрабатывали их сообща». Участки предполагалось отнести к разным категориям по их плодородности и распределять равномерно, чтобы добиться совершенного равенства. Если в какой-то местности было недостаточно земли для предоставления всем стандартной доли, то жителей собирались перевозить в места, где была доступная земля. Ожидалось, что каждая семья должна выращивать пять кур и две свиньи. Каждые двадцать пять семей объединялись для создания общего хранилища излишков, получаемых сверх того, что нужно для выживания. Представления о таком рае на земле в виде строгого эгалитаризма имеют глубокие исторические корни в более ранней системе представлений о «равных полях», но, как ни странно, не предусматривают периодического перераспределения для сохранения равенства со временем.

И все же этот недостаток, если он вообще был таковым, вряд ли имел какое-то значение по той простой причине, что нет никаких указаний на то, что эта программа была воплощена в жизнь или хотя бы широко известна на тот момент. Хотя на ранних этапах Тайпинского восстания были разграблены некоторые дома и поместья богачей, а часть их имущества поделена между местными деревенскими жителями, большая часть добычи доставалась руководителям восстания. И подобная практика так никогда и не перешла в масштабную распределительную схему, не говоря уже о систематической земельной реформе или реальном аграрном коммунизме. В условиях ожесточенного сопротивления со стороны империи Цин и последующих контрнаступлений императорской армии тайпины были озабочены в первую очередь поддержанием потока доходов для финансирования своих военных операций. В результате традиционные отношения между землевладельцами и арендаторами оставались в основном нетронутыми. В лучшем случае кое-какие изменения наблюдались в менее значительных сферах. В Цзяннане, где были уничтожены многочисленные налоговые и земельные документы цинской администрации, новый режим экспериментировал с прямой выплатой налогов: крестьяне сами платили их непосредственно агентам новой власти. Но это продлилось недолго. Налоги, по-видимому, стали ниже, чем были раньше, и арендаторам было легче протестовать против слишком высокой арендной платы. Как в формальном, так и в реальном выражении при тайпинах, отменивших привилегии для богачей, наблюдалась некоторая деконцентрация. Землевладельцам, столкнувшимся с сопротивлением арендаторов и вынужденным теперь платить налоги в полном размере (и плюс еще дополнительные сборы), оставалось только наблюдать за тем, как их доходы сокращаются.

Но все это не идет ни в какое сравнение с систематическим выравниванием, предусмотренным в утопических схемах, которые никогда не были воплощены в жизнь, – возможно, их никогда и не собирались применять на практике. О последнем предположении свидетельствует тот факт, что, сохранив традиционный порядок земельной аренды, предводители тайпинов охотно заимствовали и роскошный образ жизни цинской элиты, располагаясь в отобранных у прежних владельцев дворцах и окружая себя гаремами. Жестокий разгром тайпинов в 1860-х годах, когда в сражениях и от наступившего голода погибли миллионы, вовсе не прервал эгалитарного эксперимента – поскольку последнего и не было. Ни коммунитарная доктрина, ни обширная военная мобилизация крестьянства, похоже, не привели к значительному выравниванию; даже если руководители восстания и попытались провести какие-то реформы, надолго они бы не прижились. До 1917 года разрыв между идеологическими целями и доиндустриальной реальностью был слишком велик, чтобы попытаться преодолеть его силой^[325].