Карта и территория. Риск, человеческая природа и проблемы прогнозирования - Алан Гринспен

По мере того, как социальные выплаты увеличиваются, углубляется наша политическая разобщенность, которая уже достигла беспрецедентной глубины со времен краха 1929 г. К счастью, современные общества окончательно отказались от различных неработоспособных экономических моделей социализма, так популярных 100 лет назад. Но мы должны признать, что и государства всеобщего благосостояния, если их не держать в определенных границах, не менее проблематичны. Даже долгое время восхваляемая шведская модель, похоже, нуждается в значительном пересмотреб.

Демократические общества вроде нашего требуют широкой и глубокой приверженности ряду принципов, которые не обсуждаются. Как я говорил в главе 10, у американцев это Билль о правах. Но чтобы 300 млн человек могли жить в мире и согласии, большинство других законодательных инициатив должны непременно быть предметом обсуждения. Если бы каждое обсуждение опиралось на принцип бескомпромиссности, мы никогда бы не получили работающего свода законов, которые, по существу, должны приниматься всем обществом. Расхождение однажды уже было в нашей стране и привело к драматическим событиям — кровопролитной войне. Противоречие между принципом «все люди рождаются равными» и существованием рабства назревало на протяжении первых трех четвертей века существования нашего государства и привело, в конце концов, к гражданской войне. С тех пор наша страна прошла через две мировые войны, Великую депрессию, конституционный кризис, приведший к отставке президента, и, наконец, определение результатов президентских выборов решением Верховного суда.

Я впервые обратил внимание на разобщенность в нашей политике благодаря объяснениям убежденного консерватора, сенатора от штата Юта в течение трех сроков, Роберта Беннетта. Он опасался, что, несмотря на сильную поддержку, судя по высокому рейтингу, его переизбрание в 2010 г. вовсе не гарантировано. На выборах в 2004 г. Беннетт получил 69 % голосов. Проблемой оказалось, по его словам, наличие неожиданных соперников на его место в Сенате из числа «своих» же правых. Это было мое первое знакомство с политическим движением, которое позже стало известным как «Чаепитие». Оно возникло в 2009 г. и превратилось в значительную силу на выборах 2010 г.