Россия и Южная Африка. Наведение мостов - Аполлон Давидсон

А что же южноафриканская разведка? Создается впечатление, что, несмотря на одержимость советским «тотальным» наступлением, южноафриканцы работали на советском направлении не слишком активно. Ни громких скандалов, ни провалов. Во время допросов Логинова у южноафриканских служб безопасности даже не было переводчика со знанием русского языка [366] . Вероятно, в том, что касалось Советского Союза, южноафриканские силы безопасности полагались в основном на информацию своих западных союзников.

И не напрасно. В. Г. Шубин считает, например, что несколько крупных провалов операций АНК в конце 1960-х – начале 1970-х годов, в том числе операции «J», произошло по вине сотрудника ГРУ Николая Чернова, перевербованного ЦРУ. Он отвечал за паспорта и визы гостей КПСС и таким образом имел доступ к фотографиям, подлинным именам и псевдонимам участников операции [367] .

Но у южноафриканцев были и свои агенты, в том числе и те, кто бывал в СССР. Видимо, самый известный среди них – Джерард Луди. В своих воспоминаниях, опубликованных годы спустя после его разоблачения, Луди писал, что предложил свои услуги южноафриканским спецслужбам из идеологических соображений в 1960 г., когда учился в Витватерсрандском университете. Ему предложили вступить в подпольную ЮАКП, что он и сделал в мае 1963 г. Луди стал журналистом, сотрудничал в либеральной «Rand Daily Mail» и в издававшейся коммунистами газете «New Age» [368] .

Этой версии верят далеко не все. Гордон Винтер, другой агент южноафриканских спецслужб, рекрутированный в то же время, что и Луди, писал, что Луди был на самом деле левым журналистом и вступил в компартию по убеждению. Но через месяц после этого его арестовали за связь с темнокожей женщиной, то ли индийского, то ли малайского происхождения, и он согласился сотрудничать со спецслужбами, чтобы избежать огласки и тюрьмы [369] . О том же писал и Стивен Клингман в биографии Брама Фишера. Видные коммунисты Хилда и Расти Бернстейн, хорошо знавшие Луди, говорили Клингману, что не могут поверить, что Луди с самого начала был шпионом – настолько он казался искренним. Да и история с женщиной – не выдумка. Письма Луди к ней были вещественным доказательством на суде [370] . Однако Тони, дочь Бернстейнов, влюбленная тогда в Луди и ездившая вместе с ним в Москву, говорила нам прямо противоположное, а именно, что в Москве Луди вел себя крайне подозрительно: старался не выходить на улицу, нигде не показывался один, был в состоянии такой нервозности, что казался больным, и все время стремился уехать домой раньше запланированного срока [371] . Свидетельствовать это могло только о том, что, если ко времени поездки в Москву Луди уже и работал на южноафриканские спецслужбы, профессиональным разведчиком он вовсе не был.

Поездка эта состоялась в 1962 г. Луди побывал в СССР на Всемирном конгрессе мира, в котором участвовали 2800 человек. Вместе с другими делегатами он и Тони побывали в Волгограде и Сочи. В своих мемуарах Луди описал гостиницы, в которых останавливался, уличные сценки, выступления на конгрессе Н. С. Хрущева, первых советских космонавтов Ю. Гагарина и Г. Титова и английского пацифиста и борца за мир Бертрана Рассела. Но в принципе книга представляет собой скорее описание туристической поездки, чем наблюдения разведчика. Луди не знал русского языка, любопытства относительно советской действительности не проявлял и до поездки ничего о СССР не знал [372] . Связь Луди со спецслужбами раскрылась, когда его решили использовать в качестве свидетеля на суде против Брама Фишера, проходившем в 1964–1965 гг.

Южноафриканским спецслужбам удалось завербовать немало кадров Умконто и других активистов АНК, учившихся в СССР или бывавших в нашей стране. Так некто Пайпер, прошедший обучение в лагерях в Анголе, был послан в Ленинскую школу в Москву. Ленинской школой в просторечии называли Институт общественных наук, в котором получали образование руководящие кадры коммунистических и рабочих партий и некоторых национально-освободительных движений. Пайпера ценили так высоко, что пригласили даже на расширенное заседание ЦК ЮАКП в ГДР. Другой случай: некто Ральф (или Сирил) по кличке Страх, по всей вероятности тоже учившийся в Ленинской школе. Жена этого человека, Джессика, также работала на южноафриканские спецслужбы и тоже училась в Ленинской школе [373] .

В марте 1981 г. служба безопасности АНК раскрыла целую группу агентов южноафриканского режима и западных стран среди своих кадров в Лусаке. Около 60 человек сознались в том, что имели контакты с южноафриканскими службами безопасности [374] . Это создало в рядах конгресса атмосферу всеобщего недоверия и подозрительности и привело к созданию Кватро – лагеря-тюрьмы АНК, ставшего известным своими эксцессами. Вполне вероятно, что многие «признания» были выбиты из подозреваемых пытками, но некоторые действительно работали на разведку ЮАР. Многие проходили обучение в СССР, но поставлявшиеся ими сведения вряд ли могли нанести нашей стране ощутимый ущерб: за редчайшим исключением у них не было доступа ни к новейшей советской военной технике, ни к советским стратегическим или тактическим разработкам.

Были, конечно, свои разведчики и у АНК. В разное время судьба свела нас с несколькими из них. Самым необычным был Беки Джейкобс, имевший множество кличек – Хассан Соломон, Хассан Осман, Хассан Эффенди, Соломон Кинг, Кинг Соломон – и поразительное имя: Уранин Владимир Дзержинский Джозеф Соломон. Впрочем, может быть, это тоже была кличка. Под именем Уранин Соломон Беки поступил в 1990 г. в Институт стран Азии и Африки (ИСАА) при МГУ на кафедру африканистики, которой заведовала тогда И. И. Филатова. А научным руководителем Беки стал А. Б. Давидсон. Беки был явно способным и интересным человеком, поразительно хорошо информированным о внутренней ситуации в АНК, но учился он не слишком прилежно и на занятиях появлялся редко. Как он проводил свое время, нам неизвестно.

О своем происхождении и жизни, да и об АНК, Беки рассказывал нам такие невероятные истории, что им трудно поверить. Датой своего рождения он назвал 9 июня 1962 г. В удостоверении личности, выданном ему АНК в Лусаке, другая дата рождения: 16 декабря 1961 г. [375] Но эта дата считается днем рождения Умконто – совпадение, конечно, не невозможное, но маловероятное. Беки сказал нам, что родился в СССР, в Чите. Говорил о том, что дед его был сыном Дзержинского, что в 1920 г. он переехал в Южную Африку, но потом вернулся в СССР. Отец работал якобы в ГРУ и был послан в Египет к Насеру. Мать, говорил он, была родом из Турции, цыганского происхождения. Сам Беки жил якобы в СССР до шести лет, потом переехал с родителями в Южную Африку и стал активистом АНК. Возможности проверить эти утверждения, как и то, что говорил Беки о некоторых своих товарищах по АНК – порой весьма нелицеприятно, – у нас нет.