Великий уравнитель - Вальтер Шайдель

Вряд ли все демографические факторы обладают равным эффектом на дальнейшую эволюцию неравенства. Нет значительных доказательств того, что частота ассортативных браков, которая могла бы увеличить разрыв в доходах и богатстве среди домохозяйств, в недавнее время в США росла. Точно так же и мобильность среди поколений в том, что касается доходов, похоже, не замедлялась, хотя для каких-то общих выводов необходимо рассматривать более широкую временную шкалу. Напротив, более сильный эффект на неравенство в долгосрочной перспективе в США может оказать растущая резидентная сегрегация по доходам. Поскольку доходы соседей косвенным образом влияют на социально-экономическое положение, а пространственная концентрация определенных групп доходов влияет на распределение местных социальных благ, стоит ожидать, что экономические диспропорции в физическом распределении популяции продолжат расти и тем самым укреплять неравенство будущих поколений^[569].

Аргумент Пикетти, заключающийся в том, что продолжающееся накопление капитала повысит как его долю в национальном доходе, так и его общую важность в национальном доходе, поскольку прибыль с инвестиций капитала превышает экономический рост, вызвал достаточно большую волну критики и заставил его основных сторонников сделать упор на неопределенности таких прогнозов. Но при этом нет недостатка и в других экономических и технологических силах, способных усугубить имеющиеся диспропорции в распределении дохода и богатства. Глобализация, которой приписывают усиливающие неравенство эффекты, особенно в развивающихся странах, скорее всего, в ближайшем будущем не замедлится. Приведет ли этот процесс к образованию глобальной сверхэлиты, не сдерживаемой ограничениями национальных политик (воплощенной в столь ненавистном символе «человека Давоса» и обсуждаемой в популярной прессе), еще нужно посмотреть. Автоматизация и компьютеризация по своей природе – процессы с более открытым исходом, и они непременно повлияют на распределение прибыли от труда. Согласно одной оценке, почти половина 702 профессий, присутствующих на американском рынке труда, оказались под угрозой в связи с компьютеризацией. Несмотря на предсказания о том, что автоматизация не обязательно поляризует рынки труда по доходам, возможные будущие прорывы в области искусственного интеллекта, которые приведут к созданию машин, достигающих или даже превосходящих человека по общему интеллекту, делают сомнительными любые долгосрочные прогнозы^[570].

Технологии, позволяющие изменять человеческий организм, откроют новые направления эволюции неравенства. Создание кибернетических организмов и генная инженерия обладают потенциалом широкого увеличения физиологических различий среди отдельных лиц и их потомков, что в будущем также может сказаться на распределении доходов и богатства. Прогресс в области нанотехнологий значительно расширяет сферу использования искусственных имплантатов, и их в будущем могут применять не только для восстановления, но и для усиления некоторых физиологических функций. Достижения генной инженерии последних лет позволили с беспрецедентной легкостью удалять и вставлять конкретные фрагменты ДНК в живые организмы прямо в чашках Петри. И хотя последствия такого вмешательства могут ограничиваться отдельными организмами, их также можно сделать наследственными, манипулируя генетическим материалом сперматозоидов, яйцеклеток и небольших эмбрионов. Результаты первого эксперимента по модификации генома на человеческих (нежизнеспособных) эмбрионах были опубликованы в 2015 году. В этой области наблюдается чрезвычайно быстрый прогресс, выводящий нас за пределы изведанной территории. В зависимости от стоимости и доступности богатые лица могут пользоваться привилегированным доступом к некоторым из таких биомеханических и генетических улучшений.

Есть причины сомневаться в том, что для ограничения таких возможностей окажется достаточно политических мер сдерживания: в отличие от общественного здравоохранения, такие улучшения представляют собой модификацию здорового организма, и тем больше шансов неравного предоставления таких возможностей. В западных демократических странах уже предлагается ввести законодательные запреты, но они могут только усилить неравный исход, предоставив преимущество тем, кто может позволить себе процедуры в тех странах, где их будут предлагать, – скорее всего, в частях Азии. В долгосрочной перспективе создание детей «на заказ» для богатых и влиятельных лиц может снизить мобильность между воспользовавшимися и не воспользовавшимися генетическими или кибернетическими технологиями и, по крайней мере в теории, привести к разделению человечества на два разных вида – на генетическую элиту и всех остальных, как это предсказывает генетик из Принстонского университета Ли Сильвер^[571].

Стандартным ответом на технологические изменения издавна считалось образование. И оно может остаться таковым при продолжающейся глобализации и – хотя, возможно, только до некоторой степени – в случае дальнейших прорывов в компьютеризации. Но после того как люди станут неравными в силу генной инженерии или биомашинной гибридизации (или, вероятнее всего, в результате обоих этих факторов), такая парадигма дойдет до своей крайней точки. Сможет ли образование противостоять совершенно новому уровню искусственного физического и интеллектуального улучшения? Но не следует торопиться и преждевременно затрагивать такие вопросы. Задолго до того, как настанет пора беспокоиться о сверхроботах, подчиняющихся воле сверхлюдей, миру придется столкнуться с более обыденной проблемой существующего неравенства доходов и богатства. И здесь я в последний раз возвращаюсь к центральной теме данной книги: сокращению неравенства. Каковы же его перспективы?