Великий уравнитель - Вальтер Шайдель

Поиск реформ, которые бы одновременно были мирными и оказались успешными, не дал особых результатов. Интервенции с наиболее сильным уравнивающим эффектом становились возможными благодаря революциям (часто насильственным) и гражданским войнам – как это было в революционных Франции, Мексике, России, Китае, Вьетнаме, Боливии, Камбодже, Никарагуа, Эфиопии и на Кубе, – а также благодаря другим формам насильственного вмешательства, как в Зимбабве. В других случаях выравнивающая реформа становилась результатом войны, закончившейся иностранной оккупацией (в Японии, Центральной Европе и, до некоторой степени, Северной и Южной Корее после Второй мировой войны), угрозы войны (в Японии раннего Средневековья, Пруссии и на Тайване), других вызванных войной потрясений (в Гватемале), беспокойства перед возможной революцией (в Чили, Перу, Египте и на Шри-Ланке) либо сочетания такого беспокойства и реальной войны (в Южной Корее и Южном Вьетнаме). Согласно самому недавнему исследованию, не менее 87 % всех крупнейших земельных реформ, предпринятых в Латинской Америке с 1900 по 2010 год, проходили после мировых войн, деколонизации, коммунистических переворотов или в условиях угрозы коммунистического переворота^[482].

Мирные реформы могли приносить выгоду богачам, как на Гавайях и в Венесуэле, или проводиться при угрозе применения оружия, как в Ирландии и Пуэрто-Рико. Свидетельств автономных реформ, проходящих мирно и приводящих к значительному сокращению неравенства, крайне мало. И это не удивительно: в обществах, находящихся на таком уровне развития, что им требуются земельные реформы, всегда крайне высока вероятность сопротивления элиты, преграждающего путь реформам или размывающего их, если только какие-то потрясения или угроза насилия не подтолкнут ее к более существенным уступкам. Это помогает объяснить наблюдаемое отсутствие реформ, характеризующихся высокими нижними уровнями (размер новых мелких землевладений) и низкими «потолками» (ограничение размера собственности крупных землевладельцев)^[483].

Эта картина не меняется, если мы заглянем в более отдаленное прошлое. Схемы перераспределения с заявленными амбициозными целями постоянно встречаются как черта строительства государства, как это было в эпоху Воюющих царств и династий Суй и Тан в Китае, и в контексте стремления правителей ограничить богатство элиты, как в Китае династии Хань: я уже писал об этом в предыдущих главах. В Древней Греции земельная реформа и схожие меры, особенно отмена долгов, обычно ассоциировались с насильственными переворотами. Сведения об этом имеются для нескольких столетий, от архаического до эллинистического периодов. Когда в VII веке до н. э. первый тиран Коринфа Кипсел перебил или изгнал членов соперничавшего клана, он захватил их земли для перераспределения. Примерно в то же время или чуть позже Феаген из соседнего полиса Мегара перебил скот богачей, который те пускали пастись на полях бедняков. Во время последующей волны радикальной демократизации богачей изгоняли, а их имущество захватывали; утверждается, что бедняки вламывались в дома богачей и нападали на них или отбирали продукты питания. Кредиторов заставляли отменить проценты по долгам, хотя о полной отмене долгов не говорится. В 280 году до н. э. некий Аполлодор захватил власть в городе Кассандрия при помощи рабов и ремесленников. Утверждается, что он конфисковал «имущество богатых и разделил его среди бедных, а также поднял плату солдатам», но его правление продержалось лишь четыре года. В схожих условиях Клеарх, ставший тираном Гераклеи Понтийской в 364 году до н. э., объявил программу распределения земель и отмены долгов^[484].

Мирная земельная реформа не дала особо существенных плодов и в Спарте. Как мы видели в Главе 6, земельное богатство неуклонно концентрировалось по мере маргинализации значительной части граждан. К середине IV века до н. э. количество полноправных граждан сократилось до 700 (за полтора столетия до этого их было в десять раз больше), и лишь сотню из них можно классифицировать как «богачей», а другие были их должниками. Еще примерно 2000 спартанцев считались второстепенными гражданами – отчасти в силу того, что их доход был ниже требуемого уровня. Крайнее неравенство среди граждан, не говоря уже о неравенстве среди подчиненных слоев спартанского общества, проложило дорогу попыткам реформ.

Первое вмешательство, которое предполагалось проводить без кровопролития, предпринял царь Агис IV в 240-х годах до н. э. Его целями были отмена долгов и перераспределение земли на 4500 равных участков, которых предполагалось раздать не только гражданам, но и достойным членам подчиненных полисов. Но все эти планы рухнули, стоило царю отправиться в военный поход. В конце концов Агису пришлось удалиться в изгнание, и реформа провалилась.

Следующий раунд подразумевал некоторое насилие: царь Клеомен III в 227 году до н. э. с помощью наемников осуществил переворот, убил четырех из пяти старших магистратов (эфоров) Спарты и около десятка других граждан, а еще около 80 изгнал из города. Его программа походила на программу Агиса и на этот раз была действительно проведена параллельно с военной реформой, благодаря чему удалось быстро достичь ряда военных и дипломатических успехов. Но из-за военного поражения в 222 году до н. э. Клеомену также пришлось бежать из страны. О том, что в его схему кто-то вмешивался, свидетельств нет, однако огромные потери вследствие военного поражения сильно сократили количество землевладельцев. Дальнейшее сокрушительное поражение в 207 году до н. э. послужило побудительной силой третьего, более радикального раунда реформ, в ходе которых царь Набис освободил тысячи рабов, скорее всего илотов, предоставив им политические права. Как утверждается, он убил, подвергнул пыткам или изгнал многих богатых спартанцев и передал их земли беднякам. В ходе иноземного военного вмешательства 188 года до н. э. он был убит, и в ходе последующей реакции недавно освобожденные илоты были изгнаны или снова проданы в рабство. Это еще одна иллюстрация того, что успех в проведении земельных реформ, как правило, зависит от определенной степени насилия, а также что он через какое-то время может привести к еще более выраженному ответному насилию^[485].