Прыжок волка. Очерки политической истории Чечни от Хазарского каганата до наших дней - Герман Садулаев

Прежде чем начать рассказ об Алании, я хочу ненадолго остановить ваше внимание на одной иллюзии. Когда мы стараемся понять историю, мы оцениваем ее с позиций нашего сегодняшнего дня, и картина неизбежно искажается. Это обычное дело. Собственно, историю мы изучаем только для того, чтобы понять современность, и видим в ней черты современности, и описываем в современных реалиях – других терминов у нас нет. Рассматривая причины крестовых походов, мы вдруг начинаем говорить о «новых рынках» и проч., хотя, конечно, никаких «рынков» тогда не было, вернее, не было таких понятий, а был Гроб Господень и вера в загробную жизнь (простите за чудовищный каламбур), и ради всего этого, а не ради «новых рынков», шли умирать крестоносцы. И если бы вы объяснили рыцарю-тамплиеру его аскезы и героизм с точки зрения объективных потребностей «зарождающихся рыночных отношений» или даже хотя бы и феодальной экономики, он, скорее всего, обиделся бы, закричал что-нибудь вроде «торговцы в храме Господнем!» и снес бы вам голову. Когда я пишу про «капитализм», «банкиров», «рынок», «бизнес» и т. п. применительно к Средним векам, вы имейте, пожалуйста, это в виду, рассматривайте как метафору и отчасти сарказм.

И вот еще. Если мы видим в настоящем какое-либо масштабное явление, то мы почему-то считаем, что в прошлом тоже было что-то такое великое, иначе откуда бы что взялось? И тут мы, сами того не замечая, встаем на позиции антиисторические и антиэволюционные, отказываемся понимать, что в мире все меняется, растет, уменьшается, появляется и исчезает. Конечно, ничто не возникает из пустоты и не исчезает бесследно, всегда есть какие-то шлейфы. Но все ведь трансформируется, порой до неузнаваемости! И есть диалектика развития: тезис, антитезис, синтез и т. д. И повторение на новом уровне. И много еще общефилософских и логических постулатов, каковые историкам, как профессиональным, так и «любителям» (как и я, и большинство моих читателей), нелишне было бы помнить.

А то возникают странные проблемы:

– Вот были аланы.

– Да, были.

– И где они теперь?

– А теперь их нет.

– Как же их нет?

– А вот так вот: нет.

– Куда же они подевались?

– Да кто куда, но теперь их нет.

– Нет, вы мне зубы не заговаривайте! Ежели аланы раньше были, то и теперь они обязательно есть! Просто, может, называются по-другому.

– Да отчего же обязательно?

– Да вот оттого, что так!

– Вовсе не так! Много чего раньше было, а теперь нет. Вот, например, раньше в школах были пионеры, а теперь?

– Так они есть! Есть, просто выросли и называются по-другому!

– Но пионеров-то нет?

– Пионеров нет.

– Вот и аланов нет. Потому что они выросли. Изменились. Называются по-другому. Потому и называются по-другому, что они уже другие. Род приходит и уходит. Племена, нации сменяют друг друга на этой земле. Прошлое, конечно, надо знать и предков обязательно уважать. Но нет смысла в попытках воскресить прошлое или перечеркнуть все изменения и трансформации.

Или чеченцы. Сейчас чеченцы – самый многочисленный народ на Северном Кавказе. Четвертый по численности на всем Кавказе (считая Закавказье) и в России. А по частоте упоминания в СМИ, по интересу к нему, а также по реальному влиянию – в первой тройке народов России! Чеченская Республика – один из самых мощных и значимых субъектов Российской Федерации в регионе, и далеко не на последних ролях в России! Чеченцы объективно: многочисленны, влиятельны, успешны, продвинуты, могущественны. И отсюда делают странный «вывод»: значит, у этого народа обязательно было «великое прошлое», и мы его, это прошлое, сейчас раскопаем.