Атаман царского Спецназа - Юрий Корчевский

Моя лошадь отставала на пару корпусов от лошади Петра.

Наконечник копья переднего рыцаря скользнул по щиту Петра и ушел в сторону, вонзившись в грудь моей лошади. Ешкин кот! Лошадь завалилась на бок, и, не успев вытащить ноги из стремян, я оказался придавлен конем. Подергав ногой, я оставил бесплодные попытки – без помощи со стороны мне было не освободиться. Что происходило с Петром, мне не было видно.

Сбоку возникли два оруженосца. Подсунув под тело лошади копья, они приподняли ее и выдернули меня, поставив на ноги. Один тут же снял с моего пояса саблю в ножнах. Все, сражаться нечем.

Меня подвели к рыцарю, который восседал на коне. Лицо закрывало забрало шлема.

– Ты кто такой, что русич забыл на земле Ливонской?

Голос звучал как из бочки. Видимо, рыцарь и сам почувствовал неудобство, поднял забрало. Сухое, властное лицо, тонкая полоска усов, жесткий взгляд прищуренных глаз.

– Заблудились мы.

– Да? – удивился рыцарь.

Повернувшись к товарищам, что-то проговорил на немецком. Все дружно засмеялись.

– Ты есть лазутчик, тебя надо повесить!

– А вешать-то зачем? Я ничего худого не сделал, да и смерть через повешенье – удел воров да разбойников.

– Хм, правда. Может, отрубить вам головы?

– Это безоружным?

– Да, неправильно, рубить надо в бою. – Рыцарь немного подумал, затем изрек: – Мы не будем проливать кровь, вас обоих утопят.

По его лицу я понял, что объяснять или просить бесполезно. Ну ладно, гаденыши, как говорится в Библии, «Аз воздам».

Мне связали руки сзади, подтащили связанного Петра. Я удивился, так как думал, что он уже убит. Держался Петр с трудом, на голове шлема не было. Вероятно, рыцарь мечом ударил в голову, от удара ремешок лопнул, и шлем упал. Но, видя блуждающий взгляд Петра, его нетвердую походку, я подумал о сотрясении мозга – досталось парню изрядно. Черт! Зачем он безрассудно кинулся в бой? А может быть, это я свалял дурака? Может, он отвлекал рыцарей на себя, давая мне время уйти? Ведь он был старший, он решал за нас обоих. Не крикнул же он мне: «Вперед на врага!» Или что-нибудь подобное. Надо было обговорить хотя бы несколько подобных ситуаций и наши действия. Ладно, что уж теперь… Жить, похоже, нам осталось немного, но какая-то надежда теплилась.

Подталкивая копьями, оруженосцы повели нас по дороге. Посмеиваясь, рыцари верхом следовали за нами. На повороте дороги блеснула гладь реки. Наш берег был высокий. Никогда не любил нырять с высоты, да выбирать не приходилось.

Меня не обыскали – даже нож в ножнах остался, но куда поясному ножу против рыцарских лат и копий. А Петра? Ведь письмецо у него, цело ли оно?

Меня швырнули с крутого берега в реку первым, что было очень даже неплохо. Веревки на запястьях – не помеха, уж если я могу проходить сквозь каменные стены, веревки для меня не преграда. Я мгновенно освободился от пут и вцепился руками за выступавшие корни. Они рвались, но тормозили падение. Остаток пути я проехал на попе, немного разодрав штаны. Надо было спасать Петра. Петр, правда, закапризничал, не хотел умирать; отбивался от оруженосцев ногами, но его быстро спихнули вниз. Петр закричал было, прощаясь с жизнью, но внизу стоял уже я и с силой оттолкнул от камней в сторону, в воду…

– Петр, не перебивай и не удивляйся. Ложись на камни, притворись мертвым.

Петр, хоть и не осознал странность ситуации, как любой воин, выполнил мое указание без вопросов – улегся на камни и застыл. Я свалился рядом, лицом вверх. Ага, любопытные ливонцы. Вверху, из-за обрыва, выглянули рожи оруженосцев. Убедившись, что жертвы лежат на камнях, где им и положено быть, головы исчезли. Я выхватил нож, перерезал Петру веревки на руках.

– Сядь под кручу, отдохни, сейчас мой черед. Письмо у тебя?

Петр рукой полез за пазуху, пошуршал бумагой.

– Цело.

Я отбежал по прибрежной полосе чуть в сторону, поднялся по камням и поднял голову над обрывом. Рыцари расположились недалеко от высокого берега, сидели рядком на поваленном дереве. Кони паслись рядом, а оруженосцы разводили костер – видимо, рыцари задумали перекусить.

Я поднялся на берег, выхватил нож и метнулся к врагам, к рыцарям. На коне рыцарь – сила, но в пешем строю – неповоротлив. В полном рыцарском доспехе даже с земли подняться сам, без посторонней помощи, не может. Вот в бою против рыцаря нож – ничто, но сейчас это – очень удобная штука. Я бил в щель между нагрудником и шлемом. В бою сюда, в эту узкую щель, не попадешь даже саблей, но рыцари сидели, а я стоял, и уязвимое место бросалось в глаза.

Когда я расправился с двумя, то внезапно остановился. Передо мной был тот тонкоусый рыцарь, видимо, старший в дозоре, что велел нас утопить. Отплачу-ка я ему той же монетой. Я ударил его ногой в грудь, и он завалился назад. От удивления перед внезапно возникшей жертвой глаза рыцаря округлились.

– Зигфрид, посмотри, передо мной дух или демон?

Рыцарь повернул голову в сторону и сразу увидел убитых своих рыцарей. Не упали они лишь потому, что их держали латы, даже крови не было видно – вероятно, она лилась внутрь. Почуяв неладное, рыцарь рукой попытался достать меч, но кисть хватала пустое место. Тогда он попытался встать, что в полной броне совсем не просто, но я не дал ему этой возможности. Сильным ударом ноги в грудь я смял его латы. Они загромыхали, как пустое ведро.

– Ты полежи, остынь, я не надолго отлучусь.

Я бросился к оруженосцам, те не ожидали моего появления, оружие их лежало в стороне. Убил я их быстро и без жалости. Чего их жалеть? Они только что бросали нас с Петром на камни. Я отошел к убитым рыцарям. У кого-то из них на поясе видел моток веревки. Нашел.

Подойдя к рыцарю, перевернул его на бок, связал сзади руки, с трудом поднял. М-да, защита на нем хорошая, но коли в бою упадешь, самому без посторонней помощи не подняться.

– Иди! – Я подтолкнул пленника к обрыву. В глазах рыцаря метнулся страх.

– Что ты хочешь делать?

– То же, что и ты с нами, – утопить!

– Рыцарь должен умереть в бою, с мечом в руке, я благородного происхождения, ты не можешь поступить со мной, как с простолюдином.

– А меня или Петра ты спросил о происхождении?

Подведя его к обрыву, я свесился и крикнул:

– Петр, ты там?

– Да.

– Отойди в сторону, сейчас железо упадет.

Рыцарь стоял молча, не молил о пощаде.

– Помолись своему Богу, рыцарь! Ты зря на нас напал, видно, сегодня не самый счастливый день твоей жизни.

– Будь ты проклят, московит!

А вот это он зря. Упершись двумя руками, я спихнул его с кручи. Раздался металлический лязг, всплеск. Я посмотрел вниз. По воде расходились круги. Места, где можно спуститься, я не нашел и сбросил веревку.