Космос. Марс - Никита Андреев

Молчанов понял, что жив. Во рту горчило. Датчик углекислого газа показывал превышение допустимого в несколько раз.

Покровский сидел, облокотившись на валун, держась за грудь. Он с трудом поднялся и осмотрелся. Никаких видимых свидетельств, что произошло нечто неординарное не осталось. Поток воды все так же извергался из земли, только, кажется, звук его стал насыщенней.

— Это все? — спросил Покровский.

— Да.

— Нас спас гейзер. Слой воды задержал радиацию.

Покровский подошел к Молчанову.

— Черт, да ты задыхаешься. Я, черт… Да чтоб тебя летописец, я принесу баллон, — Покровский, скрючившись направился к выходу. — Потерпи, я скоро вернусь. Не смей подыхать.

Молчанов понимал, что, когда Покровский вернется он уже подохнет. Через пять минут он будет не в состоянии выполнять даже простые действия. Еще через две наступит отравление углекислым газом, еще через минуту смерть.

Он думал о Свете и представлял, как может выглядеть их дочка. Это определенно будет девочка, он не сомневался. Она обязательно должна быть похожа на маму. Иметь такие же рыжие волосы. Молчанов представил как возвращается домой. Остановившись на деревянном пороге их нового дома, он берет крошку дочку на руки. Она обнимает папу за шею, прижимается своей щечкой к его небритой щеке. Он говорит ей, как любит ее, обнимает жену, слезы текут из его глаз. Теперь они будут счастливы. Потом хх улыбки вдруг замирают, вспыхивают пламенем и сгорают, как картина, брошенная в костер.

Гул воды вновь вернул сознание Молчанова в пещеру. На глаза опустилась пелена. Он не чувствовал, что задыхается. Он умирал. Немного раньше, чем рассчитывал, но все же. Он нашел ее, нашел жизнь.

Молчанов перевалился на бок, провел рукой по поверхности, заросшей карцикулами. Жаль, что земляне никогда не узнают об его открытии. Никогда…

Грибки на его ладони погибли. Карцикулы умерли везде куда дотягивался взор Молчанова. Он уже видел такую реакцию. Смертельным ядом для них являлся только один элемент — кислород.

Молчанов взглянул на датчик состава атмосферы. В иной раз он бы решил, что сходит с ума. Или это всего-навсего галлюцинации в следствие кислородного голодания? Эксперимент Террос сработал. Молчанов стянул с себя шлем. Лицо окатило моросью теплой воды. Легкие расправились. Он вдохнул. В груди потеплело. В пещере стоял кислый аромат с нотками серы.

Он чувствует запахи Марса! Вы слышите это, люди Земли!

Молчанов рассмеялся. Он лежал на спине, хватал ртом воздух, ловил языком капли соленой воды и не мог остановить хохот. Молчанов делал один вдох за другим, наслаждаясь необычным чувством свободы и жизни, которая как-никогда ранее струилась по его телу. Постепенно вода снова начала закипать, как и кровь в его венах. По телу пробегали разряды тока. Молчанов продолжал дышать, и улыбка не сходила с его лица. Страх куда-то запропастился. Вместо него в нем поселилось смирение.

— Летописец, ты совсем с катушек съехал!

Покровский натянул на Молчанова шлем и подключил новый баллон с кислородом. Когда Молчанов надышался, у него вновь появились силы подняться.

На обратном пути они остановились у тела Ричарда Патела.

— Док спас меня, — сказал Покровский. — Вытащил из ямы там внизу. Сам бы я не выбрался.

Молчанов отыскал взглядом Наку.

— Ты уверен, что она мертва? — спросил Покровский.

— Уверен, — ответил Молчанов.

— Она никогда мне не нравилась.

Они вернулись к челноку. Молчанов наложил Покровскому повязку на грудь. Командир сломал несколько ребер и получил сотрясение мозга.

Молчанов отправил сообщение в ЦУП, в котором рассказал все в мельчайших подробностях. Игорь Павлов прислал ответное сообщение с новостями последних часов. Его рассказ звучал, как нечто из фильма ужасов. Толпа людей прорвалась в ЦУП и устроила погром. Много ценного оборудования уничтожено. Ворошилов погиб. Его сын арестован. Военные подавили беспорядки, в ЦУП прибыла правительственная комиссия. До общественности дошли слухи о выживших членах экипажа, застрявших на поверхности Марса. Новое руководство попросило Молчанова записать обращение к людям и попросить их успокоиться. Молчанов выполнил просьбу. Официальной версией решено признать Ричарда Патела и Наку Миуру героически погибшими при посадке челнока. Взрыв реактора списали на неполадки в связи с прошедшей магнитной бурей. Молчанов поблагодарил людей за поддержку, сказал, что не жалеет о случившемся и надеется, что их неудачная миссия не станет причиной прекращения исследований космоса. Он попросил не нападать на космические агентства, а наоборот оказать им повсеместную поддержку, в том числе финансовую. Послание он закончил фразой из книги Ричарда Патела: — «Космос — это путь к истине, ответы на вопросы бытия.»

Его послание просмотрел каждый второй житель Земли, рейтинг одобрения превысил девяносто семь процентов.

Молчанов потребовал, чтобы деньги по его контракту получила Света. Их развод был официально признан недействительным. Молчанов записал аудио сообщение для жены в котором попросил вырастить дочку в любви и заботе. Это была девочка. Еще одно сообщение он записал для дочки и наказал прослушать его не ранее ее седьмого дня рождения.

Молчанов и Покровский перекусили консервами, решив в первый марсианский ужин на еде не экономить.

Через несколько часов состоялся еще один сеанс связи. На этот раз он касался Покровского лично. Молчанов оставил командира наедине, а сам провел остаток ночи снаружи, наблюдая за марсианскими дюнами, пересекаемые воздушными вихрями и восходящим над ними солнцем.

На следующий день они собрали в одном месте все баллоны с кислородом. Их насчитывалось сорок восемь штук. Можно дышать вдвоем целых шесть дней.

— Не беспокойся, летописец. Я не удавлю тебя ради лишнего баллона, — сказал Покровский.

— Это отличные новости.

— Смерть на Марсе, конечно, не то, о чем я мечтал, — с грустью сказал Покровский и посмотрел в небо. — Мы давно сгнием, когда они прилетят.

— У нас есть солнечные батареи и аппарат для электролиза воды, — говорил Молчанов. — Мы знаем где достать воду, а значит у нас будет и кислород.

— А как быть с жратвой? — Покровский осмотрел Молчанова с головы до ног. — Даже если я решу тебя сожрать, то навряд ли дождусь спасения.

— Ты умрешь от несварения.

Покровский задумался.

— В детстве я читал книжку, где один мужик выращивал на Марсе картошку. Между прочим, он так пару лет протянул.

— На то это и художественная литература. Ты скорее вырастишь себе третью руку, чем картошку в этой земле.

— Тогда выход только один? — с неохотой спросил Покровский.

— Да.

У входа в пещеру они стояли долго. Из обшивки челнока соорудили нечто похожее на сани, на которые водрузили все запасы и оборудование.