Мастер войны : Маэстро Карл. Мастер войны. Хозяйка Судьба - Макс Мах

– Но вы же не можете меня видеть. – В ее голосе звучало сожаление.

– Вы правы, миледи, – согласился Карл. – Увидеть вас я мог бы теперь только в полной темноте.

– В темноте? – Стефания все-таки удивилась.

– Да, – грустно усмехнулся Карл. – В темноте ночи я могу снять платок с глаз и увидеть все так же хорошо, как видел раньше при полной луне. Мне уйти?

– Нет. – Он подумал, что, говоря это, она покачала головой. – А кстати, на чем вы стоите?

«Хороший вопрос», – подумал Карл.

– Ни на чем, – улыбнулся он. – Я вишу на пальцах.

– Что?! – Испуг в голосе Стефании был сладок для его уха, как песня птицы. – Великие боги! Вы же можете упасть!

«Могу, – мысленно согласился Карл. – Но не упаду».

– Влезайте в окно, граф! – решительно приказала она. – Сейчас же!

И он не посмел ее ослушаться.

– Миледи, – сказал он, оказавшись внутри, – прошу вас, позвольте мне сказать вам то, чем полно мое сердце!

– Говорите, – сказала она тихо, но ему показалось, что взгляда она не опустила, и дело здесь было не только в том, что его глаза были завязаны.

– Я люблю вас, Стефания, – сказал Карл, «глядя» на нее. – Я полюбил вас с самого начала, с нашей первой встречи. Сердце мое бьется теперь только для вас, миледи. Возьмите его, если такой малый дар достоин того, чтобы его приняла самая красивая женщина вселенной. Душа моя, – продолжил он, преклоняя колено, – поет песни любви с тех пор, как я услышал ваш дивный голос. Возьмите ее, Стефания! Быть может, она развлечет вас на манер певчей птицы. Я люблю вас, – сказал он тихо все еще молчавшей Стефании. – И это самое главное, что я хотел вам сказать.

– Знаете, Карл, – сказала вдруг девушка, – знаете, о чем я думала, когда пела сейчас у открытого окна? Я мечтала, Карл. Я представляла себе, как вы взбираетесь по отвесной стене к моему окну.

От этих слов волна пьянящего жара обдала Карла с головы до ног. Лучше ответить на объяснение в любви не смогла бы, вероятно, ни одна женщина в мире.

«Но вдруг это правда?» – потрясенно подумал он, и от этой мысли голова пошла кругом.

– Встаньте! – приказала она.

Еще ничего толком не понимая, он повиновался.

– Отойдите, пожалуйста, от окна, – попросила Стефания, и Карл снова повиновался, пытаясь понять, что именно она собирается сделать. Он мечтал о поцелуе, но, возможно, время первого поцелуя еще не наступило.

«Мы будем говорить», – решил он и вдруг услышал, как Стефания закрывает ставни.

– Подождите, Карл, – сказала девушка. Голос у нее звенел от клокотавших в ней чувств. – Еще чуть-чуть.

И он услышал, как она задувает свечи.

– Я думаю, теперь вы можете снять свою повязку, Карл. – В ее голосе не было уверенности, но звучала надежда.

Великие боги! – подумал Карл. – Ты можешь попросить меня не только об этом!

Он не колебался, когда снимал с глаз повязку, но чудо, ожидавшее его, стоило любого риска. Карл увидел Стефанию, стоящую всего в нескольких шагах от него, и она оказалась даже большей красавицей, чем говорила о ней молва и чем предстала она в его собственном воображении.

Боги! Ее черные волосы светились во мраке ночи, и смуглая кожа – по всей видимости, действительно смуглая – светилась тоже. Черты лица Стефании были тонки и изысканны, но это была не холодная красота искусства, а красота, одухотворенная природой, характером и любовью.

– Вы видите меня? – спросила Стефания. Сама она, очевидно, ничего в темноте не видела, кроме, быть может, смутного контура его тела.

– Вижу ли я вас, Стефания! – воскликнул Карл. – Боги! Вы даровали мне истинное чудо, моя герцогиня! Я вижу вас как днем! Благодарю вас, моя королева. Я ваш слуга и должник!

– Терпение, Карл! – Ее голос вибрировал от напряжения, став вдруг хриплым, и шел он, казалось, не из горла, а из груди. – Терпение. Возможно, в следующее мгновение ваш долг возрастет стократ.

И Карл увидел, как Стефания сбрасывает с плеч ночное платье. А через мгновение и легкая летняя сорочка с тихим шелестом соскользнула к ее ступням, и перед Карлом во всей торжествующей силе красоты и юности предстала нагая владычица-любовь.

13

– Кто она? – спросила Дебора, когда рассвет окрасил небо за открытыми окнами нежным розовым цветом.

– Ее звали Стефания, – ответил Карл. – Мы были женаты и прожили вместе три года. Здесь, во Флоре.

– Что с ней случилось? – спросила Дебора, приподнимаясь на локте и заглядывая в его глаза. В ее голосе не чувствовалось ревности или обиды, а лишь сопереживание и печаль, потому что она уже, конечно, все поняла.

– Она умерла. – Голос Карла не дрогнул, дрогнуло сердце. – Я был тогда на войне.

Боги! – подумал он с тоской. – Было ли в моей жизни время, когда бы я не воевал?

– Я был тогда на войне, – сказал он. – Чума, – добавил он через секунду. – Эпидемия вспыхнула на юге Флоры и накрыла Лиссу, где она тогда жила.

В Лиссе окруженный фруктовыми деревьями стоял белый одноэтажный дом. Это было его собственное имение, полученное в дар от цезаря Михаила в день их со Стефанией свадьбы.

– У вас?.. – Своего вопроса Дебора не закончила, но Карл ее понял.

– У нас была дочь. – Сердце не дрогнуло. Свою дочь он практически не знал, и потом прошло уже слишком много лет. – Они обе умерли от чумы. Когда я вернулся…

Когда он вернулся, поздно было лить слезы. Все закончилось за полгода до того, и ему оставалось только с печалью и сердечной болью смотреть на фамильный склеп семьи Герра, принявший двух самых дорогих, а на самом деле единственных дорогих ему людей. И не было врага, виновного в этом злодеянии, которого Карл мог бы убить, и не было ничего, что заставило бы его остаться во Флоре хотя бы на один лишний день.

– Когда это случилось? – спросила Дебора.

– Тридцать лет назад, – ответил Карл.