Мастер войны : Маэстро Карл. Мастер войны. Хозяйка Судьба - Макс Мах

– Почему вас называют Строителями?

– Догадались? – старый аптекарь подобрался вдруг и приобрел гораздо более значительный, чем обычно, вид.

– Догадался.

– Что ж, догадка ваша верна, мой господин, – спокойно кивнул Михайло Дов. – Мотта была самым великим, что мы построили за долгие века, но и последним тоже. С тех пор мы строим только храм знания, господин герцог, а с камнем работают уже другие.

13

Нет, не зря ему вспомнился Лев Скоморох, совсем не зря. Не ходившему в мечи, никогда не понять тех, кого он посылает в бой, а значит, он не художник, а жалкий подмастерье. Таким и останется, потому что художник это не только – и не столько – тот, кто видит, но, прежде всего тот, кто способен передать свое видение на холсте или бумаге. Но только для этого ты должен досконально знать особенности материала, с которым работаешь, холст ли это, картон, или, скажем, пергамент, и понимать, разумеется, на что способны твое стило или кисть.

Послав к старому Медведю свой рефлет, Карл не только узнал то, что хотел знать, но и то, что знать был обязан, коли уж сподобился оказаться «пастухом теней», как называли убру тех, кто волен вызывать рефлеты.

Нельзя понять мертвых, не побывав на той стороне полуночи.

И не надо, если не готов пережить собственную – пусть и временную – смерть.

Карл открыл глаза. За время его отсутствия солнце вряд ли прошло больше половины линии.

«Полчаса».

Он встал из кресла, чувствуя, как медленно отпускает его мутное болото равнодушия и безволия, которые, по-видимому, переживает рефлет, оказавшийся не рядом с живыми людьми, а среди них, повернулся и встретил ожидающий взгляд Августа. Лешак сидел на стуле с высокой спинкой, держал в руке дымящуюся трубку, а на столе передф ним стоял какой-то по счету кубок с остатками красного вина.

– Все спокойно? – спросил Карл и, подойдя к столу, взял в руку графинчик с абрикосовой водкой.

– Спокойно, – пожал плечами Август.

Карл налил себе водки, понюхал, отпил немного, по-прежнему чувствуя на себе изучающий взгляд капитана – тот ведь не мог не понять, что Карл не дремал все эти полчаса – и неожиданно решил, что, раз уж так случилось, и они оказались сейчас один на один, то почему бы им и не поговорить по душам. И хотя тема, которую собирался затронуть Карл, была весьма щекотливого свойства, но ведь и то правда, что Август не только его капитан, но и внук.

– Там, в Линде, – сказал Карл, сделав еще один медленный глоток, – когда мы решали с Элиасом наши будущие взаимоотношения, – ничто не дрогнуло в душе, когда он произнес слово «будущие», только лицо Деборы возникло на мгновение перед глазами. – Мы коснулись одной темы, о которой я мог бы тебе и не рассказывать. Дело житейское, но…

– Вы имеете в виду Мину, Карл? – Август был невозмутим, но что-то в выражении его глаз подсказывало – разговор этот ему неприятен.

– Да, – ответил Карл и допил водку.

– Не думаю, что из этого что-нибудь получится, – пожал плечами Август. – У меня есть женщина, Карл, и я не хотел бы…

«То-то и оно, Август, что у тебя есть женщина. То-то и оно».

– Она тебе действительно нравится? – оставалось только надеяться, что Август поймет его вопрос правильно. Но знать наверняка Карл не мог.

– Нравится? – То ли переспросил, то ли повторил за ним Август. – А если я скажу вам, капитан, что люблю ее, вы сильно удивитесь?

Голос не дрогнул, и спокойствие не покинуло лица Августа. Даже взгляд не выражал никаких эмоций, но то, что он снова назвал Карла капитаном, о многом говорило и еще больше подразумевало.

– Значит, любишь, – Карл отвернулся от Августа и налил себе еще водки.

– Но она не одна, Август, – сказал он, не поворачиваясь. – И ты должен принимать это в расчет.

– Я знаю, Карл, но сердцу не прикажешь, ведь так?

– Так, – согласился Карл и снова повернулся к Августу. – А она, она знает?

– Да, – ответил Август, и в его глазах появилось такое выражение, какого Карл совсем не ожидал увидеть.

«Так и есть, – признал он, глядя на суровое лицо этого жесткого и даже, пожалуй, жестокого человека, способного с одинаковой легкостью лить свою и чужую кровь. – Любовь, печаль… Кто бы мог поверить? Но я верю».

– Да, – твердо ответил Август, – она знает. Я ей все сказал, и она меня выслушала.

«Выслушала… Вот как…»

– И этого немало, – Карл покрутил в руке кубок, обдумывая ситуацию. – Ты ожидал чего-то другого?

– Не знаю, – пожал плечами Август. – Чего угодно, Карл. Всего чего угодно, но только не того, что случилось. Она сказала, что я могу быть с ними. Ну, вы понимаете… Она имела в виду вместе.

«Вместе?! – искренне удивился Карл. – Кажется, я чего-то не понимаю…»

– Не посоветовавшись с Викторией? – спросил он, пытаясь постичь смысл сложившейся ситуации.

– Постойте, Карл! – В свою очередь удивился Август. – Вы о ком меня спрашивали?

– Об Анне… Ты ведь… Боги! Прости, Август, не стоило мне начинать этот разговор. Это ведь и не мое дело вовсе. Но мне показалось, что ты играешь с огнем… Ты ведь был в ее спальне в ту ночь, когда я покинул Флору.

– Ну, да был, – кивнул Август, соглашаясь. – Но люблю-то я как раз Викторию, Карл, и с ней говорил. А Анна… Она славная девушка, капитан, и хороша собой. Это правда, только…

– Что? – быстро спросил Карл, пытаясь понять, что же там произошло на самом деле.

– Ну, это условие, Карл, – Август враз растерял и всю свою жесткость и, казалось, даже всю уверенность в себе. – Графиня сказала, что вместе – вместе и есть. И еще… Да, чего уж там! Наследника родить может только Анна. Ну она сама с Анной говорила, я при этом не присутствовал. Только Анна с этим согласилась, она тоже хочет, чтобы все было, как у всех.

«Как у всех?»

– Семью она хочет, дом… А какая же семья без детей? Ну и я… А что мне делать, капитан? Если я хочу быть с Викторией, а я… Ну, что тут скажешь! Я ведь ее люблю, Карл. Никого так не любил… Может быть, это потому что рядом с вами оказался? А Анна, она хорошая, и я ее не обижу, капитан, и Виктория это знает, иначе бы…

«Великие боги!» – Вот и все, что Карл мог на это сказать. Казалось, его уже ничем нельзя удивить, но Хозяйка Судьба не уставала изобретать все более и более замысловатые сюжеты.

«Она гениальна! – решил Карл и залпом выпил крепкую, пахнущую цветущими садами водку. – Она гениальна!»

И в самом деле, никто не мог с ней в этом сравниться. Госпожа Дорог была чудовищно – или, напротив, божественно – изобретательна.