Юджин - повелитель времени. Книга 6. Небоскребы магов - Гай Юлий Орловский

Прошло не больше трех минут, шторм исчез, вообще это был не шторм, а шквал, опасный внезапностью, однако высокие борта не позволили затопить судно, а команда сработала на удивление четко.

Я сказал с чувством:

— Поздравляю… Поздравляю!.. На этот раз я почти не волновался. Мы уже свои на море.

Фицрой, как и остальные, чуточку ошалел оттого, что все получилось так чисто и великолепно, смотрел с уважением, но промолчал, зато Грегор спросил в лоб:

— Капитан… вы знали, что здесь… бывает такое часто?

— Это не часто, — сказал я подчеркнуто бодро. — Дальше будут еще свирепее! Потому и корабли придется строить по-левиафанистее. Или по-левиафаннее? Потом объясню. Я не Что-то лохматое, что в мусорке роется… я — Улучшатель!.. Эй там, держать курс на базу!

Фицрой вскрикнул:

— Смотрите!..

В оранжевом небе неспешно плывут, как стая крупных рыб в прозрачной чистой воде, крупные птицы… вроде бы птицы, хотя за ними тянутся совсем не птичьи хвосты. Скорее ящерячьи, что неудивительно, птицы от ящериц, как мы от обезьян, потому у вас волосы, а у женщин ужимки, а у птиц на ногах рыбья чешуя…

— Химеры? — спросил Грегор.

— Драконы, — ответил Фицрой с сомнением и уточнил: — Недомерки.

— Порода такая?

— Ну да, как козы перед коровами…

Я тоже смотрел, как они летят, крыльями взмахивают медленно, неспешно, однако их вожак повернул голову на длинной шее и начал всматриваться в нашу сторону как-то нехорошо.

Фицрой сказал быстро:

— А если нападут?

Подошел Ваддингтон, похлопал по рукояти меча.

— Мы им нападем…

Вожак лег на левое крыло и красиво повернул в нашу сторону. Фицрой сказал тревожно:

— Не думаю, что спросят, в какой стороне Дронтария…

— Всем спрятаться, — велел я.

Фицрой сказал в недоумении:

— А где тут прятаться?

Он поднял с пола копье и бросил его Ваддингтону, а сам подхватил другое. Все вооружились и, выставив вверх острия, приготовились ждать нападения, если эти дуры настолько тупые, что ринутся на блестящие и видимые издали остро заточенные наконечники копий.

Птицы сделали круг над кораблем, постепенно снижаясь, затем вожак резко взмахнул левым крылом.

На солнце сверкнуло острие ножа, так мне показалось, я инстинктивно задержал дыхание, а блистающее лезвие понеслось к кораблю, донесся глухой стук.

Я увидел, что из борта торчит длинное маховое перо с коротким блестящим лезвием.

— Гарпии! — закричал я. — Берегитесь, эти твари мечут оперенные ножи!.. Не попадитесь!

Вслед за вожаком остальные чудовища умело заходили для атаки на корабль, резко взмахивали крыльями, и отточенные острия неслись в сторону корабля.

Я прицелился и, ухватив рукоять пистолета обеими руками, открыл стрельбу по двигающимся целям. Гарпии еще трижды сбросили стрелы, кто-то закричал от боли, а я стрелял и стрелял, наконец одна гарпия судорожно забила крыльями и рухнула в море, подняв столб брызг, а вторая ухитрилась с силой грохнуться на корму.

Фицрой прыгнул туда и двумя ударами меча отсек голову крылатой твари. Остальные гарпии, получив отпор, поднялись ввысь, долго выстраивались для полета, я понял, что некоторых все-таки ранил, а когда медленно и неуклюже ушли за пределы видимости, наши торопливо начали собирать воткнувшиеся в дерево перья, любая диковинка стоит бешеных денег.

Я подошел к Фицрою, он пинком перевернул гарпию навзничь, ничего особенного — размером со среднюю обезьяну, наполовину в перьях, наполовину в чешуе, даже без головы все еще царапает доски крепкими когтями.

Отделенная мечом Фицроя голова все еще щелкает оскаленной пастью, примерно такие у огромных летучих мышей, если, конечно, летучие мыши бывают таких размеров, хотя тогда их мышами звать как-то неуважительно, Карл Линней бы запротестовал.

— У нее еще по одному перу, — сказал Фицрой. — В каждом крыле! Было по три, но остальные уже метнула.

— Неприцельное метание, — заметил я. — Либо раньше моряки стояли, раскрыв рты, либо гарпий бывало побольше. Не думаю, что моряки их основная еда.

— Вряд ли, — согласился он. — Но решили попробовать. Знаешь, а мне здесь уже нравится. Хоть и качает. И воды вокруг многовато.

— Построим большой корабль, — заверил я. — И воды покажется меньше, и качать так зверски не будет.

Он посмотрел в недоверии.

— Правда? А я думал, чем больше корабль — тем сильнее качает.

Понсоменер уже увидел наш берег и крикнул, что скоро будем дома, но буквально через минуту заорал:

— Корабль! За нами идет корабль!

Ко мне на мостик поднялся Грегор, вообще-то это его мостик, капитанский, но он пока не чувствует себя капитаном и носится со всеми по палубе, хватаясь за любую работу.

— Капитан…

— Капитан у нас ты, — напомнил я скромно. — А я всего лишь командир. Всего.

— Командир, — повторил он послушно. — Я тоже заметил, но думал, что отвяжется.

— А теперь видишь, — сказал я, — что идет прямо за нами?

— Да, командир.

— Курс менять пробовал?

— Поздно, — сказал он, — мы вот-вот подойдем к нашей бухте.

Я подумал, пожал плечами.

— Пусть идет. Может быть, пройдет по своим делам? Хотя мимо такого красавца, думаю, никто пройти не захочет.

— А мы что, — спросил он, — вот так остановимся? Сразу поймут, что у берега в этом месте Что-то есть.

Я скривился, в самом деле могут продлить мысленно линию от носа нашего корабля к берегу, а потом пошарить там, дескать, что же нас там заинтересовало…

— Под каким флагом корабль?

Грегор пояснил:

— А здесь флаги только Пиксии и Гарна. Дронтарских флагов на море нет.

— Верно, — согласился я. — Значит, у нас руки свободны. Они враги, а с врагами должна быть нещадная война, как с оккупантами, втоптавшими в грязь наши идеалы…

Фицрой сказал с сочувствием:

— Да не накручивай себя так. Мы и так с удовольствием пустим их на дно. А если еще и ограбим, то вовсе замечательно!

— Готовьтесь, — сказал я коротко. — А флаг на нем, как я понимаю, гарнский…

Корабль приближается к нам уверенно, я ждал, когда сблизимся для переговоров, но, к нашему изумлению, над краем борта появились нацеленные в нашу сторону арбалеты, а капитан прокричал мощно:

— Мы знаем, это вы подло подожгли наши склады на причале в Карбере! Сдавайтесь или всех уничтожим!