Я вернусь через тысячу лет. Книга 1 - Исай Давыдов

– Я – за Южный полуостров! – решительно сказал Нат и громадной рукой, покрытой рыжеватой шерстью, хлопнул по блестящему зелёному пластику стола.

– Доводы? – поинтересовался я.

– Прежде всего – разнообразие ископаемых! Это местный Урал!

Я улыбнулся – вспомнил, как на Севере геолог Нурдаль тоже называл местным Уралом Плато Ветров.

– Ты не веришь? – Нат вспыхнул.

– Почему?

– Ты усмехаешься.

– Просто вспоминаю. Мне уже называли здесь одно место Уралом.

– Тебе называли не то место! – Нат снова прихлопнул громадной рыжей кистью руки по столу. – Урал здесь один: горы Южного полуострова. И киберов лучше всего испытывать именно там! Где ещё и развернуться машине?

– А почему не в Зелёной Впадине? – спросил Грицько. – Близко. Полезно. Может, мы с первых же буровых дали бы Заводскому району нефть?

– Не дали бы мы с первых буровых ничего! – твёрдо отчеканил Нат. – Геофизики забросили эту Впадину, когда появились ра. Сейсморазведка там была только первичная, полуслепая. А нужна детальная. Без детальной сейсморазведки нефть не ищут! А роботам сейсморазведка не под силу.

– Не скажи… – Грицько с сомнением покачал головой. – На Плато Ветров нашли нефть безо всякой сейсморазведки.

– Это случай, – хмуро заметил Бруно. – Действительно, слепой случай, Гриць. И потому он так дорого нам обошёлся… Искали-то ведь там не нефть.

Грицько опустил тёмные свои глаза. Ему не надо рассказывать, как случилось на Плато. Бруно там не было. А мы с Грицько были.

– Потом – сторона этическая, – сказал Бруно. – Впадина для ра – заповедник. И вот в первые же дни мира мы вторгаемся в их заповедник, начинаем там звенеть, греметь и мусорить, пугаем зверя. Думаешь, это вызовет дикий восторг у племени?

– Южный полуостров у них тоже заповедник! – мрачно бросил Грицько.

– Другой! – Нат покачал в воздухе ладонью. – Совсем другой заповедник, Гриць! Там не животные. Там растения. А растений мы не тронем. Ра увидят это и поймут.

– Ни черта они не поймут! – Бруно безнадёжно покачал головой. – Что тут ставить защиту, что там – одинаково. Но, в общем, я тоже за южный полуостров. И по этическим соображениям, и по профессиональным.

– А почему вы не говорите о бухте Аномалии? – спросила Ружена. – Ведь там могут быть не только железняки.

– Слишком близко к стоянке ра, – возразил я. – Они могли бы счесть это наглостью.

– И потом – блоки местной памяти, – добавил Нат. – По южному полуострову хоть кто-то ходил. И по Впадине – тоже. А бухту Аномалии и её побережье мы знаем только с вертолётов. Условия испытаний будут даже не средними.

– Они будут самыми трудными, – уточнила Ружена. – А как раз это и надо для испытаний. Что же ты молчишь, Сандро? Скажи своё веское слово!

– Я уже сказал.

– Не помню.

– Эта бухта слишком близка к стоянке ра. Даже если бы там был третий Урал, я был бы против. Зачем осложнять отношения? Железа у нас пока хватает, а мира – нет.

Нат метнул на меня колючий взгляд – ему явно не по вкусу пришёлся «третий Урал». Всё сходилось на южном полуострове. Это было ясно. Нат знал своё дело. И он знал южный полуостров – это тоже была не последняя деталь.

И поэтому именно южный полуостров мы решили предложить Совету. Окончательное решение выносил он, а не мы.

Через час я разыскал Вебера по радиофону.

– Ну, что ж, южный так южный, – сказал Вебер. – Вам виднее. Я лично не возражаю. Сегодня же соберу мнения остальных членов Совета. Монтелло можно не звонить?

– Да. Он согласен.

– Значит, сегодня вечером я тебя вызову.

– Хорошо, Тео, жду.

А на следующее утро мы знали состав экспедиции. Кроме нас пятерых, летели техник силовой защиты Нгуен Тхи и помощник главного геолога Эрнесто Нуньес. Нам выделяли три вертолёта, один из которых мы могли всё время держать в лагере. Это было шикарно – при наших постоянных нехватках о большем и мечтать не приходилось.

За день до отлёта вернулся из стоянки ра Фёдор Красный, который был представлен племени как старший брат Марата. В тот же вечер Красный выступил по радио и порадовал всех нас тем, что со старейшинами племени удалось договориться. Мы в достатке обеспечиваем и ра, и гезов различной посудой, а гезов, кроме того, и сетями. Мы заботимся о том, чтобы у каждого ребёнка в этих племенах была своя чашка и своя миска. Мы передаём охотникам-pa на ферме каждые шесть дней по бычку. Это примерно столько, сколько необходимо для детей племени. И ещё мы начинаем снабжение племени ра тканями. Только начинаем – это наше предложение. Старейшины не просили, разумеется, ткани. А племя за всё это перестаёт в нас стрелять.

– Правда, не все согласились с таким договором, – грустно признал Фёдор. – Не всё, к сожалению, делается сразу. Группа охотников во главе с Чоком, о которой сообщал нам Амиров, заявила, что будет придерживаться закона предков, то есть убивать нас. Но старейшины предупредили их: тот, кто убьёт «длинноногого», будет изгнан из племени. Возможно, эта угроза и подействует. Будущее покажет. Однако пока мы должны придерживаться всех тех правил предосторожности, которых придерживались до сегодняшнего дня. Всех до единого! Ни одно не отменяется.