Барраяр - Лоис МакМастер Буджолд

Форкосиган-Сюрло. Пять лет спустя

– Чертов Вааген, – бормотала на бегу Корделия. – Даже не предупредил, что этот сорванец будет таким подвижным.

Она промчалась по лестнице, пересекла кухню и выбежала на террасу. Быстро осмотрела лужайки, рощу, скользнула взглядом по длинному озеру, сверкавшему под летним солнцем. Нигде никого.

Из-за угла показался Эйрел в старых форменных брюках и линялой рубашке. Заметив Корделию, он недоуменно развел руками.

– Там его нет.

– В доме тоже. Как ты думаешь, куда он мог удрать – наверх или вниз? Где маленькая Элен? Держу пари, он там же, где она. Я запретила ему спускаться к озеру без взрослых, но уж не знаю…

– Вряд ли они на озере, – сказал Эйрел. – Они и так все утро плавали. Я специально засек время: за пятнадцать минут он пятнадцать раз умудрился взобраться на причал и спрыгнуть вниз. Помножь это на три часа.

– Значит, наверху, – решила Корделия, и они поплелись в гору по усыпанной гравием дорожке. – И подумать только, – задыхаясь пробормотала Корделия, – я молилась, чтобы он поскорее научился ходить!

– Ничего удивительного – пять лет его энергия была скована, а теперь вырвалась на свободу, – серьезно объяснил Эйрел. – Хорошо, что она нашла выход, а не превратилась в отчаяние. Какое-то время я этого боялся.

– Да. Ты заметил, что после последней операции он стал меньше болтать? Сначала я обрадовалась… Но тебе не кажется, что он становится немым? Я даже не знала, что тот морозильный элемент можно разобрать. Немой инженер…

– Мне кажется… э-э… двигательные и речевые способности в конце концов уравновесятся. Если он останется жив.

– Нас, взрослых, так много, а он один. Казалось бы, мы должны за ним поспевать. Почему же у меня такое чувство, что на его стороне численное превосходство и мы окружены? – Они поднялись на вершину холма. Внизу, в ложбине, виднелся конный завод графа Петера – пять зданий, выкрашенных красным, огороженные загоны, пастбища, засеянные сочной травой, вывезенной со Старой Земли. Сержант Ботари опередил их – он уже выходил из одного здания, направляясь в другое. До них донесся его зычный крик, чуть приглушенный расстоянием:

– Лорд Майлз?!

– О Боже, только бы он не вспугнул лошадей, – сказала Корделия. – Надеюсь, на этот раз обойдется без скандала – хотя бы потому, что Майлз наконец ходит.

– Вчера за ужином он был предельно вежлив, – с надеждой заметил Эйрел.

– Вчера за ужином я вела себя вежливо, – пожала плечами Корделия. – А он чуть ли не обвинил меня в том, что я морю голодом твоего сына, и поэтому, мол, он так и останется карликом. Я что, виновата, что мальчишка предпочитает ковыряться в тарелке? А пичкать его гормоном роста я все-таки побаиваюсь. Вааген настолько туманно высказался относительно того, как это может повлиять на прочность костей…

Эйрел грустно улыбнулся:

– По-моему, диалог с горошинами, подбиравшимися к рогалику, чтобы взять его в осаду и заставить сдаться, был просто гениальным. Так и видишь их императорскими солдатиками в зеленых мундирах.

– Да, а от тебя вообще помощи никакой, сидел и смеялся, вместо того, чтобы заставить его есть, как положено отцу.

– Я не смеялся.

– У тебя глаза смеялись. И он это видел. Веревки из тебя вьет.

Около конюшен пахло лошадьми и, увы, неизбежными побочными продуктами. Ботари виновато взмахнул рукой.

– Я только что видел Элен. Велел ей слезть с сеновала. Она сказала, что лорда Майлза там нет, но он где-то поблизости. Извините, миледи: когда он сказал, что пойдет посмотреть на животных, я не понял, что он хочет сделать это немедленно. Уверен, я найду его через пару минут.

– Я надеялась, что его светлость сам поведет нас на экскурсию, – вздохнула Корделия.

– А мне казалось, ты не любишь лошадей, – заметил Эйрел.

– Терпеть не могу. Но я думала, это заставит старика говорить с Майлзом как с человеком, а не смотреть поверх него, словно это фикус в горшке. Майлз так перевозбужден из-за этих идиотских зверюг… Пойдем отсюда. Здесь все такое… петеровское.

«Архаичное, опасное, непредсказуемое».

Легок на помине, граф Петер тут же вышел из старинного каменного здания, где хранилась упряжь, сворачивая на ходу какую-то веревку.

– А, вот вы где, – бросил он без всякого выражения, но достаточно охотно присоединился к ним. – Не думаю, чтобы вам очень хотелось посмотреть на новую кобылку.

Голос графа звучал так ровно, что Корделия не могла определить, что он хочет услышать: «да» или «нет». Все же она решила не упускать возможность:

– Уверена, Майлз будет просто в восторге.

– М-м.

Она повернулась к Ботари:

– Почему бы вам…

Но Ботари в ужасе смотрел куда-то мимо нее. Она стремительно повернулась.

Один из самых крупных жеребцов Петера – настоящее чудовище, – без седла и без поводьев, выходил из сарая. К его холке, как репей, прилип крошечный темноволосый мальчуган. Он вцепился в гриву, и его заостренное личико сияло от смеси восторга и ужаса. Корделия чуть не упала в обморок.