Механическое сердце. Черный принц - Карина Демина

Паркетный глянец бального зала.

Пустота.

Три дюжины окон в стальных переплетах, узорчатые рамы мороза и льда. И газовые рожки, ныне ненужные. Высокий потолок, лепнина.

Зеркала.

В зеркалах отражается она, Кэри, в простом домашнем платье.

– Прошу вас, леди, – протянутая рука, раскрытая ладонь.

Перчатка.

И живое железо, которое прячется под кожей ее.

– Не снимешь? – Ладонь в ладонь. И пальцы поглаживают трещины на коже, которая мягка, но все же чересчур груба для этого прикосновения.

– Не сниму. – Брокк правую руку прячет за спину и кланяется. – Ты же знаешь…

– Не знаю.

Ей позволено быть упрямой.

И капризной.

– Сними…

…музыки нет. Брокк говорит, что она не нужна, но Кэри ужасно обидно, что в доме ее нет музыки.

Брокк – ведет.

Хайрах – древний танец, выверенный в каждом движении. Рисунок из живых фигур. Три шага… Юбки бьют по ногам, вытянутая рука дрожит от усилия. Спину прямо держать и шею вытянуть. Коса по спине вьется полозом, и в зеркалах снова отражается она, Кэри…

…выглядит глупо.

Нелепо.

Сбивается, спотыкается, но Брокк не позволяет упасть.

– Не думай о них. – Брокк останавливается и, наклонившись, берет ее лицо в ладони. – Ты постоянно пытаешься посмотреть на себя, поэтому и отвлекаешься.

– Там будут…

– Смотреть. Я знаю.

…две недели прошло. А ей еще снится полет. И море под крыльями дракона. Рисованные скалы, ненастоящие издали и все же величественные. Каменные стены и кипящие волны. Корабль.

Пропасть.

И Брокк на краю ее. Во снах Кэри он стоит, раскинув руки, покачиваясь, готовый нырнуть в провал. Кэри зовет его по имени, в тщетной попытке остановить.

Сны всегда обрываются до того, как он прыгает. Они не кошмары, они… предупреждение?

И сейчас, вцепившись в его руки – близко, как же близко он, – Кэри запрокидывает голову, смотрит. Устал. Наверняка работает по ночам, а спит в мастерской, выбирается лишь затем, чтобы появиться в ее, Кэри, доме.

Он ведь обещал научить ее танцевать.

– Девочка моя, – нос к носу, глаза в глаза, и странно, и жутко, и хочется отступить, возвращаясь за разрушенную границу, но Кэри не позволят, – да, на тебя будут смотреть все, и… это очень неприятно.

Левая рука в перчатке, а правая – голая.

Горячая.

И пальцы ее ловят пульс Кэри.

– Но увидят они…

…белую цаплю. Платье из альвийского шелка уже почти готово.

И на альвийский же манер.

– …увидят, – шепчет Брокк, – очень красивую женщину… тебе не нужно оглядываться в зеркала. Закрой глаза.

– Зачем?

– Поверь. И закрой.

Он отпускает Кэри, но уходит недалеко. Держится рядом, держит за руки, бережно, нежно почти.

…две недели прошло. Но памятью о том полете есть маска в шкатулке и сама шкатулка из темно-красного живого бука. Посеребренные птичьи перья ожерельем.

Вкус ветра.

И куст льдистых роз, которые доставили на следующий день.

Закрыть глаза…

– Не подсматривай. – Она ощущает мягкое прикосновение шейного платка, который пахнет Брокком. – Просто слушай себя… позволите, леди?

Он снова задает этот вопрос, зная ответ наперед… и позволит.

Рука в руке.

– Слушай музыку…

…рука в руке.

Надежная опора. Путь для двоих и остановка. Шаг назад, почти разрывая сцепленные пальцы. И шаг вперед, сплетая вновь. Полупоклон.

И разворот.

Остановка, которую играют скрипки. Странная тревога… уходит. Брокк рядом. А музыка смолкает. И в наступившей тишине она слышит громкий стук его сердца. Кажется, Брокк сам нарушил правила танца. Стоит слишком близко.