Кроличья нора, или Хроники Торнбери - Елена Граменицкая

Я помню тот разговор с Томом. Услышав о роли потустороннего в истории нашей любви, он нахмурился и очень серьезно ответил:

– Елена, скажу тебе сейчас то, чего никогда не повторю впредь, поэтому прими услышанное как аксиому и запомни. Не ищи таинственного там, где его нет. Я ждал тебя всю сознательную жизнь, еще задолго до того, как увидел в Москве. Если тебе доставляет удовольствие, могу говорить постоянно – ты была волшебной принцессой, сказочной красавицей, таинственной незнакомкой, благородной Дамой, ради которой средневековые рыцари совершали подвиги, ты была собирательным образом всех женщин мира. …Так что нет здесь никакой мистики и переселения душ. Я – То мас Джордж Коллинз, и никто более, хотя, возможно ты хочешь видеть во мне другого человека…

Я молчала и думала о своем.

«Все может быть. Все равно ты останешься для меня тем, кому я дала клятву верности в тени аллеи в конце лета 1810 года и сдержала обещание. А ты забыл об этом, родившись вновь. Но я люблю тебя от этого не меньше».

Иногда я размышляла, был ли Гай Лэндол продолжением сущности Лукаса, преследовавшего меня в реальной жизни, но я побоялась развить эту тему в разговоре с Томом. Мои догадки были бы осмеяны и последовал бы совет «срочно пей успокоительные или посети психиатра».

Каким бы Том ни был романтиком, он отверг теорию о преемственности любви. И у него своя жизнь, своя история, никак не связанная с прошлым и не согласующаяся с моими наивными иллюзиями.

В конце жизни часто вспоминаешь особо значимые моменты. Я вспоминаю только счастливые. Их было бесчисленное множество, но именно сейчас я вновь вижу себя и Томми на берегу океана, куда мы отправились ранней осенью. Погода уже портилась, часто дул прохладный атлантический ветер, но каждый день мы совершали длительные прогулки по вылизанным песочным пляжам, слушали пронзительные крики чаек, любовались зарождающимися за горизонтом массивными океаническими волнами, медленно надвигающимися на берег.

Я стою на безопасном расстоянии от набегающей воды, смотрю на бескрайний водный простор, украшенный кудрявыми гребнями, и тихонько плачу.

Том крепко обнимает меня и зародившуюся во мне новую жизнь.

– Что-то случилось?

Я слизываю соленые слезы, улыбаюсь и молчу.

– Ты дрожишь.

Поворачиваюсь к нему и с виноватой улыбкой утыкаюсь мокрым лицом в плечо. Ничего не говорю. Но он все понимает, он всегда все понимал без слов, а потом шепчет мне на ухо:

– Сейчас попрошу океан исполнить одно-единственное желание.

Я поднимаю на него удивленный вопросительный взгляд. Глаза Томаса смотрят вдаль, за линию горизонта, в неведомое. Через мгновение он произносит:

– Позволь нам прикоснуться к Вечности в один и тот же день…

Увы, его желанию не суждено было исполниться…

Сказочная история не смогла закончиться сказкой.

Воспоминания… воспоминания… красочные осколки пролетевшей жизни.

Рождение ребенка. По медицинским показаниям мне делали кесарево, и, к сожалению, я не смогла во сне услышать первый крик – его слышал Томас, принявший сына из рук акушера.

Воспоминания…

Мы подарили Майклу Фитцджеральду Коллинзу всю любовь, на которую были способны.

Только сейчас я понимаю, как устала и хочу отдохнуть.

Жаль, что не успею съездить во Францию – подышать океаном. Мари не догадывается об этом.

Не догадывается она и о том, что ее бабушке надо собираться в последний путь. Позавчера Томас вернулся и позвал меня к себе.

Он явился из памятного 2009 года, одетый в старинное платье для того чудесного карнавала, который организовал в мою честь. Любимый радостно приветствовал меня, спускаясь вниз по парадной лестнице поместья, как и тогда. Только я во сне оставалась дряхлой старушкой, а он стал молод и необычайно привлекателен. Стесняясь своего вида, я в ужасе попыталась скрыться, но он крепко обнял меня и прошептал:

– Пора прикоснуться. Вечность не ждет.

Сегодня я отдам дневник Мари; надеюсь, что она его прочтет и простит меня.

Последние годы я косвенно виню себя, что жизнь ее складывается нелепо. Она до сих пор одна, потому что боится впустить в сердце любовь.

Возможно, ты сейчас посмеешься над моими догадками, Мари, и отвергнешь их. Но, размышляя над тем, что случилось, почему любимый человек жестоко и подло предал тебя, я вижу себя на другой стороне весов, когда цинично предавала свою подругу. Полагая, что расплатилась за свой грех собственными страданиями, я жестоко ошибалась. Зло вернулось через поколение к тебе.

Рассматривая лишь негативную сторону моего поступка и анализируя ее, прихожу к неутешительному факту: случившееся с тобой – отголосок моей вины… Но позволь, Мари, неужели ты считаешь, что вариантность столь примитивна?

Совершив предательство много лет назад, я внесла маленький вклад в копилку всеобщего зла, который был уравновешен благими последствиями от него. Какие блага? – спросишь ты. Я раскаялась, научилась ценить истинные чувства и искренние отношения, не жить иллюзиями и не создавать кумира, любить ничего не прося взамен, радоваться каждому дню и не забывать, что он может стать последним. Мои визави прошли через вторую волну страсти и поняли, как они дороги друг другу. Поэтому нельзя однозначно утверждать, что предательство было истинным злом. Как и все явления в этом мире, оно имело отражение.

Так и ты должна по-другому взглянуть на произошедшее с тобой и увидеть в поступке Стефана благо, присланное свыше испытание, урок. Как профессионал, ты скорее всего давно составила его психологический портрет, обосновала подлый поступок с медицинской точки зрения, используя специальную терминологию, но легче тебе от этого не стало. Ты продолжаешь во всем винить себя, хотя на самом деле все твои возможные проступки были компенсированы спасением одной-единственной человеческой жизни – той несчастной девочки. Давнее происшествие на озере стало катализатором контрастности восприятия событий, приказом окружающим тебя лжецам скинуть маски. Оно стало истинным благом, позволившим освободиться от ненадежных и слабых людей. Странно, что я должна это пояснять дипломированному психологу.

Ты более никому ничего не должна. Но тем не менее, подобно обезумевшей белке, ты который год продолжаешь бессмысленный бег по кругу, проживая бездарную жизнь. Заключила себя под стражу и выбросила ключ от камеры, но не учла очевидного: в твоей темнице никогда не была заперта дверь. И в любой момент ты можешь выйти на свободу и воскликнуть: «Жизнь! Ты прекрасна и удивительна!»

Только ты сама в силах качнуть чашу весов в свою сторону и разорвать цепь одиночества!

Мы, и только мы, создаем собственный ад на земле, истязаем и мучаем себя, запрещаем, принуждаем, не позволяем, не верим, не дарим, не радуем, не берем, не любим и НЕ ЖИВЕМ в итоге.