Кроличья нора, или Хроники Торнбери - Елена Граменицкая

К сожалению, во время присутствия в доме семьи Мортон мне более ни разу не удалось поговорить с сэром Фитцджеральдом, хотя я и миссис Фрида неоднократно бывали приглашены на дневные прогулки и на музыкальные вечера. Но мы всегда оставались обделенными его вниманием. Оговорюсь: он был вежлив, любезно здоровался и спрашивал о самочувствии, но не более того. В то время я сильно страдала от непонимания, в чем кроется причина его охлаждения и явного пренебрежения. Возможно, он не желал вызвать недовольство леди Кэтрин или ревность Анны. А скорее, причина была более прозаична. Сэр Фитцджеральд просто не замечал бедную приживалку, не принимал в расчет, позволял присутствовать в доме, совершая акт благотворительности, не более того…

И если бы не встречи с Джоном Мак-Фейри, то я погрузилась бы с головой в беспробудную тоску и печаль.

Офицер уже несколько раз посетил меня в поместье. С разрешения сэра Фитцджеральда во время этих встреч мы гуляли в парке. Кроме милых, но пустых разговоров – о погоде, о жизни в полку, о планах командования перенести зимние квартиры южнее в район Ливерпуля – интересных тем для обсуждения более не находилось. Мистер Мак-Фейри оказался страшным тихоней и неуверенным в себе человеком. Дальше случайных прикосновений рук и томных взглядов дело не продвигалось, а быть инициатором более тесных отношений я не имела права, хотя порой и желала. Форсирование событий могло отпугнуть красавца офицера. Вместе с тем обстоятельства вынуждали меня планировать дальнейшую жизнь. Необходимо было найти опору, чтобы окончательно не пропасть, когда новая хозяйка попросит оставить поместье. Я предполагала, что это событие уже не за горами.

Погостив более двух недель в Торнбери, «дорогие гости» наконец-то покинули нас. Все домочадцы смогли вздохнуть с облегчением, потому что прежняя спокойная и размеренная жизнь возвращалась. Меня снова ждали долгие беседы и прогулки по парку с миссис Фридой, чтение книг в библиотеке, игры в салки и прятки с белокурым ангелом Мэри, рассказывание ей на ночь сказок. И ко всем перечисленным благам обещали добавиться встречи с милым сердцу мистером Мак-Фейри.

Я готовилась стать абсолютно счастливой, если бы не одно обстоятельство: сэр Фитцджеральд не собирался в скором времени покидать поместье. Проводив семью Мортон до границ Торнбери, он вернулся, и это внесло некоторый диссонанс в привычную размеренную жизнь.

Но на этом изменения не закончились.

Первая странность заключалась в том, что визиты Джона Мак-Фейри в поместье стали реже, а вскоре я получила он него известие, что полк расквартирован, и он едет домой, на север, в Норфолк, навестить родителей, будет безумно скучать и ждать от меня известий. Меня неприятно поразил тот факт, что он не пишет о сроке своего возможного возвращения. Ничего не оставалось как смириться с неизвестностью, надеясь на лучшее.

Вторая странность произошла немного позже.

Как-то утром Розалинда пришла помочь мне с умыванием и поделиться секретом:

– А вы знаете, мисс, что хозяин пригласил в Торнбери известного лондонского художника?

«Откуда мне это было знать? Я уже забыла, когда говорила с ним о чем-нибудь, кроме обычного „Доброго утра“ и „Все хорошо, сэр“».

– А зачем он его позвал?

– Никто не знает, даже миссис Альварес не предполагает причину. Но я всегда говорила: наш хозяин странный, никому не дано понять, что у него на уме.

«Пока не нахожу ничего удивительного в его поступке. Вот если бы сюда нагрянул цыганский табор, тогда было бы над чем ломать голову». Данная мысль не была озвучена. Вместо этого я сказала:

– Возможно, он хочет что-то поменять в доме или в саду и художник будет готовить новый проект? Кто знает? Посмотрим, Рози.

На том и порешили.

Еще несколько дней жизнь в поместье продолжалась без каких-либо существенных изменений.

Сэр Фитцджеральд теперь даже вечером старался не выходить из кабинета и не попадаться нам на глаза. От его безразличия и непонимания причины, повлекшей столь резкое отчуждение, с каждым днем становилось все хуже.

Присутствие невесты и ее матери более не могло быть оправданием странного поведения, и я терялась в догадках.

Наконец, набравшись храбрости, я обратилась за помощью к миссис Фриде.