Кроличья нора, или Хроники Торнбери - Елена Граменицкая

– Елена, я тебя не узнаю! Не надо бояться мертвых, живые намного опаснее, идем!

Уцепившись за руку спутника, я вошла в прохладный сумрак и на некоторое мгновение потеряла возможность видеть. Не отпуская меня, Томас нашел выключатель, зажег тусклый желтоватый свет. Я огляделась. Мы находились в небольшом овальном помещении, уставленном мраморными статуями Богоматери в компании плачущих ангелов, вазонами с искусственными цветами, украшенном лавровыми венками, успевшими превратиться в прах. Сильный запах плесени, сырой земли и церковного масла щекотал нос. Мы попали в другой мир, безмолвный, холодный, как преддверие самой преисподней. Здесь давно не было посетителей. Вниз, в холодную темноту, уходили каменные ступеньки. Я в нерешительности остановилась. Томас подтолкнул меня:

– Смелее! Ты же сама этого хотела.

Происходящее явно доставляло ему удовольствие.

Держась за руку своего храброго спутника, я зажмурила глаза и сделала первый нерешительный шаг вниз. Ступеньки еле виднелись в тусклом свете ламп, закрепленных над самым потолком узкого коридора, поэтому приходилось быть очень осторожной. Томас поддерживал меня и подбадривал по-своему:

– Знаешь, я был здесь последний раз лишь после похорон дедушки, шесть лет назад. Ничего не должно измениться, покойные отличаются постоянством, местожительства не меняют, так что я быстро найду захоронение сэра Фитцджеральда…

«Интересно, он шутит потому, что сам боится?»

Лестница закончилась.

Теперь мы стояли в просторном прямоугольном помещении глубоко под землей. Я ощущала поистине могильный холод и пожалела, что так легко одета. По периметру зала возвышались многочисленные каменные гробницы, украшенные мраморными венкам и статуями коленопреклоненных ангелов. На каждой из них были выгравированы имена упокоенных, совершенно мне неизвестные. Я искала глазами Его имя, но не видела. Томас потянул меня в сторону:

– По-моему, он здесь. Да, угадал!

В дальнем углу, у небольшой статуи скорбящей Богородицы, возвышалась гробница с эпитафией «Моя любовь навеки с тобой», Его именем и датами рождения и ухода: «1775–1845». Мне стало не по себе. Сейчас только мраморная плита отделяет меня от тела возлюбленного, от того, что от него осталось за двести лет. Дрожащими руками я дотронулась до холодного камня. Пришло время прощаться.

Не знаю, сколько времени я простояла прислонившись к могильной плите, гладя ее и вспоминая самые приятные мгновения короткой истории любви. Тело сковал холод. Подступила приятная слабость, непреодолимое желание хоть на мгновение прилечь на дорогое сердцу надгробие, закрыть глаза, уснуть.

Я зашаталась, но сильные руки Томаса успели подхватить меня.

Он решительно оттащил меня от плиты.

– Здесь нельзя долго находиться, от нехватки кислорода мы потеряем сознание.

Я словно очнулась от кошмара и с ужасом поняла, что еще немного – и упала бы без чувств. Стараясь более не смотреть по сторонам, прижалась к теплому живому телу. Мы быстро поднялись к солнечному свету, к жизни.

Оказавшись в безопасности, я присела на согретую солнцем скамейку у входа в склеп и постаралась отдышаться. Томас внимательно следил за моим состоянием.

Да, он прав, очень тяжелое место! Скопище грехов! Надо уходить отсюда как можно скорее! Тем более что моего любимого здесь больше нет.