Дюна. Дом Коррино - Кевин Андерсон

Вынюхивая придворные новости, Питер узнал много интересного для барона, помимо предстоящей акции возмездия на Ришезе. Здесь, во дворце, в переполненном зале, Питер де Фриз впервые увидел собственными глазами Джессику, миловидную женщину на шестом месяце беременности ребенком Атрейдеса. Это открывало новые, невиданные доселе возможности…

«Мой дорогой барон, —

писал де Фриз на тайнописи Дома Харконненов. —

Я узнал, что наложница вашего врага Лето Атрейдеса в настоящее время находится здесь, в императорском дворце. Ее взяла под крыло жена императора, которой эта наложница якобы служит камеристкой, хотя я не могу сейчас точно сказать, что именно делает здесь эта женщина и почему она здесь находится. Кажется, она освобождена от каких бы то ни было обязанностей. Может быть, причина в том, что эта шлюха и Анирул обе ведьмы Бене Гессерит.

Я хотел бы предложить вам, милорд, план, который, если удастся, будет иметь большие последствия: гордость и удовлетворение для Дома Харконненов и боль и несчастье для Дома Атрейдесов. Чего еще мы можем желать?»

Он задумался, рассеянно глядя, как кровь продолжает капать с потолка. Перед де Фризом на письменном столе лежал открытый почтовый цилиндр. Питер снова принялся писать.

«Мне удалось не попасть ей на глаза, но эта Джессика меня заинтриговала».

Улыбнувшись, де Фриз вспомнил, как в прошлом году были убиты наложница Лето Кайлея и его сын Виктор. Харконнен надеялся тогда, что эта двойная трагедия сведет с ума Лето и навсегда сломает хребет Дому Атрейдесов. К сожалению, несмотря на все несчастья, Лето выстоял. Его недавняя акция на Биккале показала, что он стал еще более агрессивным и решительным, чем раньше.

Но что еще сможет перенести этот травмированный, охваченный горечью человек?

«Джессика намерена остаться здесь, во дворце до конца срока беременности и родить здесь ребенка. Хотя за ней внимательно следят все здешние ведьмы, мне кажется, что я сумею найти возможность проникнуть в ее апартаменты и убить ее дитя, а если вы пожелаете, то и ее самое. Мой барон, подумайте, какую рану мы сможем нанести вашему смертельному врагу! Правда, я должен соблюдать величайшую осмотрительность».

Он закончил письмо более мелкими буквами, чтобы оно уместилось на одном листке саморазрушающейся бумаги.

«Я придумал и осуществил способ остаться в Кайтэйне в качестве вашего чрезвычайного и полномочного посла, поэтому я смогу и дальше наблюдать за этой интересующей нас женщиной. Отныне я буду регулярно посылать вам донесения».

Потом расписался замысловатым росчерком и запечатал послание в цилиндр, который будет доставлен на Гьеди Первую первым же попутным лайнером Космической Гильдии.

Питер бесстрастно посмотрел на потолочные антресоли, в которых он спрятал мертвое тело. Ни на что не годный посол барона Кало Уиллс оказал довольно сильное сопротивление, выказав большую силу, чем ожидал ментат. Поэтому де Фризу пришлось наказать строптивца: он буквально изрешетил его ранами и положил на антресоль истекать кровью. Безобразие, да и только.

Вернувшись к предметам, лежавшим на столе, де Фриз прочел документ, полученный из имперского министерства протокола, простую бюрократическую отписку. Никто и не думал задавать никаких вопросов. Улыбнувшись красными от сока сафо губами, ментат закончил написание официального заявления, которое он завтра вручит камергеру императора, информируя его величество о том, что предыдущий посол Дома Харконненов Кало Уиллс «отозван» на Гьеди Первую в связи с переводом на другую работу. Питер де Фриз вписал свое имя в графу, где требовалось указать, кто именно будет пока исполнять обязанности чрезвычайного и полномочного после Гьеди Первой в Кайтэйне.

Закончив с канцелярскими формальностями, де Фриз поставил под документом печать барона. Теперь он был готов к выполнению следующего пункта своего далеко идущего плана.