Отчуждение - Александр Кельдюшов

И смело шагнул в пропасть.

– Нет! Не надо! – истошно закричал Том, пытаясь схватить отца за рукав. Но не успел. – Папа… Что же ты наделал?!

Отец стремительно падал вниз. И, как показалось Тому, он заметил печальный взгляд, обращенный на него, а по беззвучно открывающимся губам, прочитал:

«Я иду к вам, мои любимые… Ждать осталось недолго!»

– Вот и все! – мальчик безвольно упал на колени и горько разрыдался. – Враги повержены!

Вот только он не чувствовал ни удовлетворения от своей мести, ни радости. На душе было так противно, что впору было выть на луну.

– А дальше что?! – захлебываясь слезами, простонал Том. – Повеситься самому? – Это он сейчас с превеликим удовольствием и сделал бы, чтобы избавиться от угрызений совести. Вот только не было веревки и подходящей ветки. – И каков итог моей победы?! Я остался совершенно один!

«Ты неправ! У тебя есть я! – возмутился внутренний голос. – Нехорошо, милый друг, забывать про друзей!»

– Я тебе не милый! И совсем не друг! – огрызнулся Том, по-детски шмыгая носом. – Я, как глупец, поддался твоим сладостным речам! И чего я добился смертью родителей? Одиночества?!

«Свободы! – заметила внутренняя сущность. – Свободы действий! Свободы выбора! Можешь ли ты похвастаться, что раньше делал, что хотел? Если мне не изменяет память, выбор у тебя был не особо богатый! Хотя как посмотреть. Жизнь у тебя била ключом! Горы грязной посуды, залежи пыли, мокрая половая тряпка, стирка нижнего белья сестры! Публичное чтение эротической литературы! И к этому прилагаются методы воздействия! Пинки! Подзатыльники! Упреки! Сплошная романтика! А еще у тебя было свое личное место под кроватью! Царское ложе! Как у таракана, собственная норка-ночлежка! Забился в нее, как мышь, до вечера и не жужжишь! А ночью квартира уже в полном твоем распоряжении! Тошно и вспоминать. А сейчас? Сейчас перед тобой распахнуты все двери! Мир у твоих ног! Дерзай! Выбирай, куда направить стопы! И действуй. Возможностей не перечесть, было бы желание! А кем ты был до меня?! До моего злосчастного, по твоему мнению, вмешательства? И кем стал теперь?! Опять же по моему зловещему науськиванию! Разница очевидна. Как между родниковой водой и болотной! Ты наконец-то избавился от личины червя и стал Человеком с большой буквы! Теперь ты свободная личность, способная принимать решения по собственному усмотрению, не спрашивая на это разрешения! Теперь над тобой нет начальников! Ходи хоть на голове, никто не осудит и не одернет!»

– И что из этого?! – горестно возразил Том и отчаянно взъерошил густые волосы. – Мне кажется, я поступил отвратительно! В действительности мать и отец оказались не столь гадкими, как я считал.

«Все твое плаксивое чувство вины – лишь последствие перенесенного напряжения! Скоро все пройдет, и ты в полной мере насладишься обретенной свободой! – Сущность задорно рассмеялась. – И поймешь, что в ней больше преимуществ, чем недостатков!»

– Ты просто успокаиваешь меня! – Том обессиленно привалился к гранитной стене. Его лихорадило от случившегося. – Я не должен был поступать так жестоко! Это же говорит моя совесть.

Он вслух разговаривал с собой, но не замечал этого. Ему казалось, что напротив находится мальчишка – его вылитая копия. Брат-близнец – и не воображаемый, а реальный. И он может даже его потрогать. Что он и сделал, убеждаясь в физическом существовании собеседника.

«Я твоя совесть! И я тебя ни в чем не упрекаю! Ты невиновен! – ласковым голоском льстиво нашептывал „брат“. – Ты строго следовал Божественному велению! Кто придет к нам с мечом, от меча и погибнет. Так что даже не сомневайся в правильности своих действий! Ты всего лишь защищался!»

– Правда? – в глазах мальчика заблестел робкий луч надежды. – Я исполнял волю Бога?

«Безусловно! Это я тебе открыто заявляю! Ты герой! Ведь мне нет смысла тебя обманывать! – и убежденно заверил: – Они просто понесли заслуженное наказание!»

– Да, они понесли заслуженное наказание!

На блаженном лице мальчика заиграла идиотская улыбка, и он зашелся сумасшедшим хохотом.

– Они понесли заслуженное наказание! Заслуженное наказание! – яростно повторял он, замерев на самом краю пропасти, широко разведя руки, словно пытаясь в безумном порыве заключить в объятия необъятное. Наслаждаясь воплощенным в жизнь собственным правосудием.

Раскаты нечеловеческого голоса тревожно прокатились по сумрачным молчаливым скалам и взмыли ввысь, заставляя даже горы, повидавшие на своем веку немало бесславных человеческих дел, содрогнуться от ужаса.

Мрачный силуэт мальчика медленно начал терять очертания, словно растворяясь в воздухе. Еще мгновение – и он полностью исчез. Был и пропал. И лишь алые бисеринки мерцающей крови да шевелимые ветерком редкие клочки вырванных с кожей волос на серых граненых выступах напоминали о произошедшей здесь трагедии.