Беззумный Аддам - Маргарет Этвуд

По комнате с перышками словно циклон прошел: там валялся носок, тут ботинок, повсюду растерзанные перья и мазки неопознанной субстанции. В углу бесформенная куча, накрытая зеленым атласным покрывалом, — должно быть, это сам преподобный. Из-под покрывала виднелся подтек красной пены размером в ладонь, похожий на изъеденный дурной болезнью язык.

— Что случилось? — невинно спросил Зеб. Невинно выглядеть в черных очках у него никак не получалось — он пробовал перед зеркалом, — поэтому он их снял.

— Я послала девочек принять душ, — сказала Катрина Ух. — Они были ужасно расстроены. Они как раз…

— Чистили креветку, — подсказал Зеб. Это был употребляемый сотрудницами термин для извлечения лоха из одежды — особенно нижнего белья. В этом, как и в любом другом искусстве, есть свои секреты, говорили «чешуйки». Тайны ремесла. Медленно расстегивать пуговицы. Медленно, чувственно отодвигать замок молнии. Наслаждаться моментом. Притворяться, что клиент — коробка конфет, аж слюнки текут. «Слюнки текут», — сказал вслух Зеб. Он был ошарашен: таблетки подействовали гораздо сильнее, чем он рассчитывал. В его намерения не входило прикончить преподобного.

— Да, именно, и хорошо, что они не зашли дальше, потому что он — ну просто растворился, если верить охранникам на посту видеонаблюдения. Они сроду такого не видали. «Клюквенный кисель», как они выразились.

— Бля, — сказал Джеб, заглянув под покрывало. — Нужен водяной пылесос, а то это похоже на бассейн с блевотиной. Что с ним такое случилось?

— Девочки говорят, что он вдруг начал исходить пеной, — сказала Катрина. — И визжать, конечно. Сначала. И выдирать перья — их уже не спасти, только на выброс, такая жалость. Потом он уже не кричал, а только булькал. Меня это очень беспокоит.

Она преуменьшала: это было не беспокойство, а настоящий страх.

— Он прямо расплавился. Наверное, съел что-нибудь, — Зеб намеревался пошутить; во всяком случае, он хотел, чтобы его слова восприняли как шутку.

Катрина осталась серьезной:

— Не думаю. Хотя ты прав, это могло быть и в пище. Но только не в той, что мы ему тут подавали! Должно быть, какой-нибудь новый микроб. Похоже, из плотоядных, только очень уж быстродействующий. А что, если он по-настоящему заразный?

— Где он мог это подцепить? — спросил Джеб. — Наши девочки чистые.

— С дверной ручки? — предположил Зеб. Еще одна несмешная шутка. Заткнись, дебил, скомандовал он себе.

— К счастью, девочки были в биопленке, — сказала Катрина. — Ее придется сжечь. Но ничего из… ничего этого, что вытекло из… в общем, ничего из этого на них не попало.

На золотой зуб поступил входящий звонок: Адам. «С каких пор Адам имеет право подключаться к этой сети?» — подумал Зеб.

— Мне стало известно, что произошел инцидент, — сказал Адам. Голос был каким-то жестяным и далеким.

— Очень странно, когда твой голос слышится у меня в голове, — ответил Зеб. — Как будто передача с Марса.

— Не сомневаюсь. Но сейчас это не самая насущная из твоих проблем. Мне сообщили, что умерший — наш общий родитель.

— Правильно сообщили. Кто это подсуетился? — спросил Зеб.

Он отошел в угол, чтобы не разговаривать при всех, точнее — чтобы не раздражать их: вид человека, беседующего со своим зубом, может действовать на нервы. Катрина в другом углу отдавала команды по внутренней связи, вызывая уборщиков. Да, сотрудники «Чешуек», которые придут все это убирать, наверняка растеряются. Нечто похожее случалось с клиентами постарше во время ВИП-процедур, но лишь отдаленно похожее: «драконьи хвосты» иногда оказывались чересчур крепкими для людей с ограниченными физическими функциями. Обычно это бывал инсульт или сердечный приступ. Случай, когда клиент изошел пеной, не имел прецедентов.

— Мне позвонила Катрина, — объяснил Адам. — Разумеется, она держит меня в курсе.

— Она знает, что он наш…

— Не совсем. Она знает, что меня интересует все, связанное с корпорациями, в особенности с Нефтекорпом. Поэтому она известила меня о заказе на вечер для группы из четырех человек, оплаченном тремя из этих людей как подарок четвертому. Затем она послала мне снимки, сгенерированные дверным оборудованием, и я, конечно, сразу узнал его. Я уже был на территории клуба, так что вышел в общедоступную часть на случай, если мое присутствие понадобится. Сейчас я в баре, рядом со стеклянной полкой, где стоят причудливые штопоры и солонки.

— О… хорошо, — растерянно произнес Зеб.

— Которую ты использовал?

— Которую что?

— Не прикидывайся овечкой, — сказал Адам. — Я умею считать. Шесть минус три равно трем. Черную, белую или красную?

— Все три, — ответил Зеб. Воцарилось молчание.

— Жаль, — сказал наконец Адам. — Теперь нам будет труднее определить, что именно было в каждой из них. Более контролируемый подход был бы предпочтительнее.

— А разве ты не собираешься мне сказать, что я дебильный тупой уёбок, который отмочил дебильную тупую корку, как полный дебил? — осведомился Зеб. — Впрочем, я думаю, у тебя выйдет короче.

— Безусловно, твой поступок был отчасти необдуманным, — согласился Адам, — но это не самое неприятное, что могло произойти. Например, нам повезло, что он тебя не узнал.

— Погоди-ка. Ты знал, что он должен прийти? И не предупредил меня?

— Я положился на тебя и знал, что ты должным образом отреагируешь на создавшуюся ситуацию. И моя уверенность оправдалась.