Беззумный Аддам - Маргарет Этвуд

Утром Тоби пропускает общий завтрак. У нее нет настроения ни слушать лекции по эпигенетике, ни чувствовать на себе любопытные взгляды людей, пытающихся понять, как она переносит измену Зеба. Он мог сказать Американской Лисице твердое «нет», но не сказал. Сигнал вполне ясен.

Тоби идет в кухонную сараюшку и отыскивает холодную свинину с корнями лопуха; все это засыхает под перевернутой миской — Ребекка не любит выбрасывать еду.

Тоби садится за стол и озирает окрестности. Вокруг тусуются париковцы, ожидая, когда Крозье выпустит их за ворота и поведет щипать траву вдоль тропинок. Вот и он, в своих библейских простынных одеяниях, с длинным посохом.

У качелей Рен и Голубянка прогуливают туда-сюда Джимми, составляя вместе неуклюжую шестиногую тварь. У него сильно атрофировались мышцы, но он быстро восстановится, несмотря на износ и ущерб: молодость поможет. Аманда там же, сидит на качелях; и несколько Детей Коростеля, пощипывая вездесущие листья кудзу, наблюдают за ними, недоуменно, но без страха.

Со стороны это кажется идиллией, но в ней звучат режущие нотки: пропавшая или сбежавшая париковца все еще не объявилась, Аманда вялая и смотрит в землю, а судя по тому, как напряжены плечи Крозье и как он поглядывает на Рен, он ревнует ее к Джимми, вокруг которого она так хлопочет.

Сама Тоби — тоже одна из таких диссонансных ноток, хотя любому наблюдателю она показалась бы спокойной. Лучше выглядеть спокойной, а благодаря школе вертоградарей Тоби умеет сохранять на лице безмятежность и доброжелательную улыбку.

Но где же Зеб? Почему он до сих пор не вернулся? Нашел ли он Адама Первого? Если Адам ранен, его придется нести. Тогда они пойдут медленнее. Что творится в разрушенном городе, куда Тоби не достигает взглядом? Если б только сотовая связь еще работала! Но башни все повалены; и даже если бы на ячейки все еще подавалась энергия, никто из обитателей саманного дома не сумеет починить аппаратуру. У них есть радиоприемник, который заряжается от вращения рукоятки, но и он сломался.

Нам надо вспомнить искусство подачи дымовых сигналов, думает Тоби. Одна струйка дыма — любит, две струйки — не любит. Три струйки — жгучий гнев.

Она проводит весь день за работой в огороде, решив, что это поможет успокоиться. Если бы только у нее были ульи! Она бы носила пчелам ежедневные новости, как делали они с Пилар давным-давно в саду на крыше «Райский утес». Когда Пилар еще была жива. Можно было бы спросить у пчел совета. Попросить их слетать на разведку, а потом вернуться и доложить, как если бы это были киберпчелы.

«Сегодня мы совершаем память святого Яна Сваммердама, который первым открыл, что Пчелиная Царица — именно царица, а не царь, и что все рабочие Пчелы в улье — сестры; и святых покровителей Пчел, Зосимы и Савватия, что жили в скиту, идя путем самоотвержения и аскетизма, как и мы на свой манер; и святого Ч. Р. Риббэндса, за пристальное изучение стратегий пчелиной коммуникации. И возблагодарим Создателя за самих Пчел, за приносимые ими дары Меда и Пыльцы, за их бесценный труд по опылению Плодов, Орехов и цветущих Овощей. Воистину так! И за утешение, что они приносят нам в тяжелый час своим жужжаньем. Как написал некогда Теннисон, „и пчелы медоносные жужжат“».[6]

Пилар научила ее втирать в кожу каплю маточного молочка, прежде чем идти к пчелам: так они не будут видеть в ней угрозу. Они станут разгуливать по ее лицу и рукам, касаясь крохотными ножками нежно, как ресничками, и легко, как проплывающее облако. Пилар любила говорить, что пчелы — вестники. Они носят вести из невидимого мира в видимый и обратно. Если кто-то из твоих близких переступил порог царства теней, пчелы тебе об этом скажут.

Сегодня в огороде почему-то очень много пчел. Они суетятся на цветках фасоли. Должно быть, поблизости оказался дикий рой. Одна пчела садится ей на руку, пробует соль. «Скажи, Зеб умер? — спрашивает Тоби пчелу. — Скажи, не скрывай». Но пчела улетает, не подав сигнала.