Ворг. Успеть до полуночи - Гай Юлий Орловский

– Не трогайте нас, – взмолилась Изабель, пряча лицо у меня на груди.

Жгут застыл в мизинце от кожи. Я с непониманием уставился на фантомов, которые с покорным видом качаются в воздухе. Лучи на головах обвисли и устремились в землю. Принцесса выглянула из‑под края плаща и похлопала пушистыми ресницами.

Круг из призраков неожиданно разорвался, фигуры расступились, пропуская нас вперед.

Все еще не веря в неожиданное спасение, я медленно двинулся между призраками, крепко прижимая Изабель к себе.

– Да хранит тебя вечная тьма, – прогудел ближний фантом.

– Да хранит тебя вечная тьма… – загудел хор фантомов.

Под гулкое эхо голосов мы выбрались из круга. Стараясь не оглядываться, я нашел паренька и взглядом указал следовать за нами. То, что произошло, не укладывалось в голове.

– Изабель? – произнес я сурово, шагая настолько быстро, что почти бегу, Шамко еле поспевает.

Она обхватила руками мою шею, ногами не всегда наступает потому, что почти несу. Хрупкое тело скрывается под плащом, которого с лихвой хватает на двоих.

– Что не так? – встревоженно спросила она, заглядывая васильковыми глазами мне в лицо.

Я покосился на нее. Надеялся увидеть вытянутый зрачок в левом глазу – признак тревоги и напряжения, но тот вполне человечий. Круглый и черный.

– Ничего не хочешь объяснить? – спросил я глухо.

Краем глаза заметил, как она побледнела, руки сильнее сжали меня, словно боится, что сейчас отпущу, брошу прямо тут и пойду дальше.

– Не знаю, – проговорила она дрожащим голосом. – Я ничего не знаю, Лотер. Все само происходит. Не оставляй меня, пожалуйста! Я буду смирной, я никогда не буду спорить. Я даже вещи буду твои носить, когда перекинешься. Только не оставляй…

Ее слова оборвались, я на ходу глянул на лицо Изабель. В глазах столько воды, что непонятно, как еще по щекам не бежит. Губы дрожат, взгляд беззащитный настолько, что сам сейчас завою.

– Глупая. Я не оставлю тебя, даже если сама попросишь, – сказал я утешительно. – Только не реви.

Она шмыгнула носом и смахнула слезинку, которая все‑таки прорвалась сквозь ресницы.

Ледяная трава кончилась, снова пошли уже ставшие привычными синие стебли. Вдалеке показалось что‑то серое, высотой с небольшого горного тролля. Тут их быть не должно. Насколько знаю, нежить с троллями не в ладах. Она со всеми не в ладах.

Шамко неожиданно прибавил прыти и поравнялся со мной.

– В тебя страх силы вселил, что ли? – спросил я. – Так быстро очухиваться даже гоблины не могут.

– Мне кажется, – проговорил он, задыхаясь на бегу, – впереди что‑то есть.

– Угу, – бросил я.

– Может, камень? Агатовый, – снова выдавил парень.

Я присмотрелся. То, что принял за тролля, и правда оказалось большим камнем. Даже отсюда видно, как гладко обточены грани. Свет месяца отражается на сероватой поверхности. Показалось, даже мерцает немного.

До него осталось всего около версты. Порыв ветра ударил в спину, принеся с собой резкий кислый запах вперемешку с горьким, пропахшим тиной и болотными испарениями. До ушей долетели обрывистые фразы и странный стук копыт.

Я не поверил, оглянулся.

С той стороны поля несутся четверо наездников на конях‑скелетах. Даже в самых диких мыслях не мог представить, что у нежити есть ездовые животные. Хотя слово «животное» созвучно слову «жить», а эти мертвее самих мертвяков. Разве что глаза горят синим.

Трое из преследователей – охотники. Даже отсюда чую, как злятся, что пришлось столько времени кругами ходить. Рожи перекошенные, в глазах бешенство.

А четвертый – живой. Нелепо подпрыгивает на блестящем в лунном свете позвоночнике, правая рука вцепилась в ребро, а в левой зажат длинный хлыст.

– Жамчин, – прорычал я, поставив принцессу на землю, и оскалился.

Шамко затравленно оглянулся и простонал:

– Гвардеец? Зачем он так далеко забрался?

Я наблюдал, как всадники стремительно приближаются. Из‑под костлявых копыт летят комья земли, трава буквально расступается перед ними. Горячая волна прокатилась по телу, приводя в боевую готовность все, от пяток до макушки.

Откинув края плаща, я присел и зарычал.

– У него личное, – проговорил я глухо. – Бери принцессу и беги к камню. Если погибну, у вас будет время спрятаться.

– Серьезно? – спросил парень изумленно. – Считаешь, что без тебя у нас есть шансы?

– Предложи другое, – гаркнул я, вцепившись когтями в землю.

Шамко растерянно замычал и приблизился к Изабель. Та посмотрела на меня глазами, полными ужаса.

– Они убьют тебя, – прошептала она еле слышно.

Может, и убьют, подумал я, но прежде оторву голову этому мерзкому гвардейцу, который умудрился облапошить меня, как щенка.

– Бегом, – скомандовал я, не обращая внимания на молящий взгляд принцессы.

Шамко вцепился мертвой хваткой в локоть Изабель и потащил в сторону камня. Поначалу она сопротивлялась, но, видимо, вид приближающихся мертвяков вернул здравый смысл – она сбросила руку Шамко и побежала с почти заячьей скоростью.

Когда между мной и всадниками осталась пара ворговских прыжков, я взревел и кинулся в атаку. За спиной звонко шлепнуло – хлыст Жамчина ударился в место, где только что стоял.

Кувыркнувшись через плечо, я проскользнул под брюхом костяной лошади, рискуя быть раздавленным, и дернул мертвяка за ногу. Нежить разъяренно завопил, в воздухе сверкнул блестящий клинок. Он попытался пырнуть меня, но потерял равновесие и полетел на землю.

Это дало несколько секунд. Вскочив, я шлепнул лошадь по костяному заду. Зверь гулко заржал, хотя чем непонятно – внутренностей‑то нет. Сорвавшись с места, он понесся в степь, взбивая копытами рыхлую землю.

– Наконец‑то я тебя догнал, – прокричал Жамчин, размахивая хлыстом. – Готовься, ворг. Сегодня последний день твоей свободы!

Хотел ответить что‑нибудь резкое, но вспомнил, что не разговариваю с теми, кого собираюсь убить. А нежить – не в счет, они и так мертвые.

Двое мертвяков стали кружить вокруг меня на лошадях, вскинув вверх кривые мечи. Тот, которого скинул, уже на ногах и осторожно крадется слева, выжидая удобный момент, чтобы напасть.

Я пригнулся и зарычал, отведя правую руку назад для удара. Мертвяки интересуют. Но в первую очередь – гвардеец.

Он крутанул хлыстом, в воздухе сверкнуло блестящее. Я успел отскочить в сторону, но руку все же обожгло.

– Что, ворг, – усмехнулся Жамчин, – трудно быть смелым, когда перед тобой настоящий противник?

В глотке заклокотало, на глаза поползла красная пелена. Я попытался проморгаться, не давая безумию завладеть сознанием, но безуспешно: дымка медленно, но уверенно застилает мир.