Нареченные - Шелли Крейн

Я прикусила губу, услышав это. Папа, пораженный, не произносил ни слова ни мысленно, ни вслух. А Биш оставался старым добрым Бишем. Он был от всего этого не в восторге и думал, что люди могут говорить что угодно, и это не значит, что сказанное ими правда. Но он обещал не возвращаться к старой позиции и не возвращался. Он знал, что наша свадьба неизбежна. И только надеялся, что со мной все будет в порядке и я обращусь к нему, если понадобится.

– Обязательно обращусь, – заверила я. – Но это вряд ли понадобится.

Биш неловко улыбнулся.

– Не знаю, – сухо сказал он, – привыкну ли когда-нибудь к тому, что ты можешь читать мои мысли.

– Вот-вот, и я это говорю, – улыбнулся папа.

Я посмотрела на них и поразилась, как мирно все складывалось. Кусочки пазла сами по себе, не цепляясь за края, укладывались вплотную друг к другу.

Тут послышался звонок входной двери.

– Интересно, кто это может быть? – удивленно произнес папа.

– Может, Джен? – Я почувствовала, как напрягся Биш. – Вчера я сказала ей, что она может приходить, но после всего, что произошло, думаю, лучше нам прийти самим. Я открою.

Я подошла к двери и, еще не взявшись за ручку, услышала мысли женщины. Сначала я подумала, что это Джен или потом Бек, но, застыла, так и не открыв дверь.

Не может быть…

В надежде убедиться, что ошиблась, я рывком распахнула дверь, и она с шумом хлопнулась о стенку. Там стояла она, собственной персоной…

Моя мама.

Калеб выбежал вслед, почувствовав, как ухнуло мое сердце, и обнял за талию. То ли для того, чтобы успокоить меня, то ли чтобы сдержать – не уверена, что он сам это знал.

– Сара? – раздался за моей спиной изумленный голос папы.

– Привет, Джим, – поздоровалась она. Прошло столько времени, с тех пор, как я последний раз слышала ее голос, что с трудом узнала его. Она похудела, очень похудела, но болезненной ее назвать было нельзя. Скорее она сама постаралась сбросить вес. Волосы она выкрасила в иссиня-черный цвет, сильно загорела и сильно накрасилась.

Мы просто стояли и смотрели друг на друга. Она внимательно, с облегчением, смешанным с удивлением, разглядывала меня.

Она наконец занялась собой. Похудела и подрезала эти жуткие космы. А кто этот…

Мама с искоркой в глазах глянула на моего запечатленного, и я сразу поняла: примирения между нами не будет. Она не изменилась. Ее не интересовало возвращение в нашу семью.

– Ты что здесь делаешь? – хрипло спросил папа.

– Джим, мы же говорили по телефону, и ты знаешь, зачем я здесь. Я готова вернуться домой, – произнесла она нетерпеливо и раздраженно. Мол, как это мы осмеливаемся спрашивать ее, когда она на пороге нашего дома?

– Боюсь, не выйдет, – папа подошел и встал рядом со мной. – У нас сейчас нет свободных комнат.

– Ты с кем-то встречаешься? – Она рассмеялась, словно предположила нечто невероятное.

– Нет, я ни с кем не встречаюсь. Я был немного занят, заботясь о моей дочери.

У мамы побагровело лицо.

– Нашей дочери.

– Хватит! – закричала я. Реагируя на мой гнев, задребезжала люстра над нашими головами. Я почувствовала, как Калеб сжал мою руку, и сделала глубокий вдох. – Хватит, мама. Что ты здесь делаешь, в самом деле?

Я уже видела в ее мыслях, что ее бросил возлюбленный. Она жила в его доме, а теперь ей некуда податься. Мама отказалась работать официанткой, а это была единственная работа, которую ей удалось найти. И сейчас она собиралась сказать, будто ей хотелось убедиться, что со мной после «тяжелого испытания» все в порядке. И что она хочет остаться дома.

Разрушительница семей.

– Я говорила тебе…

– Правду, – велела я.

Мама вздохнула и разыграла трогательную сцену, разгладив волосы и приклеив к лицу широчайшую фальшивую улыбку.

– Дорогая, – проникновенным голосом произнесла она и сделала шаг в мою сторону. – Я скучала по тебе.

Когда она дотронулась до моей руки, прежде чем я успела отступить, я увидела это. Ее маленькую тайну, ее грязную непорядочность, которая перевернула все, что я знала о нашей семье. Она была настоящей разрушительницей семей.

Я увидела, как она хохочет. Она молода, и человек, с которым она находится, тоже молод. Сначала я подумала, это колледж или что-то вроде того, но потом рассмотрела, что это дом… наш дом. Они были на кухне и занимались отвратительными вещами на кухонном столе. Потом она посмотрела на часы и быстро прекратила эти манипуляции.

– Муж скоро вернется, – объяснила она своему парню.

– Завтра в то же время? – спросил он, стоя спиной ко мне.

Она поцеловала мужчину, крепко прижавшись к его губам, и тут видение перенеслось в другое место.

Она плакала в ванной, сжимая в руке небольшую белую палочку. Видимо, что-то ее сильно расстроило. В дверь тихо постучали. Она сердито хмыкнула и закатила глаза, но, вытерев лицо и натянуто улыбнувшись, заговорила милым и невинным голосом:

– Входи.

Папа был тогда молодым и красивым, он смотрел на нее заботливо, с беспокойством.

– Ты в порядке? Что эта штука показала?

– Я беременна, – прошептала мама.

Папа сильно удивился.

– Но… мы же были осторожны… предохранялись.

– Это не всегда стопроцентная гарантия, Джим.

Он расплылся в улыбке и со смехом поднял ее на руки.

– У нас будет ребенок! Я знаю, ты хотела немного подождать, но… это же здорово! У нас будет ребенок!

– Да, – радостно произнесла мама, но глаза ее оставались холодными. – Будет.

Потом видение снова сменилось. Мама комкала в руках листок бумаги. Это был результат какого-то анализа крови, взятого у меня, когда я болела. Она выбросила листок в мусор, как никчемную бумажку. Присмотревшись повнимательнее, я прочитала предложение, которое перевернуло весь мой мир.

Папа не был моим биологическим отцом.