Красный падаван - Виктор Дубчек

— Живы — и ладно, — пряча улыбку, сказал Иван. — Между прочим, Пинск прошли.

— Ты давай там больше не шустри, для разнообразия. Половинкин голову себе разбил. Пустая, конечно, а ведь казённое ж имущество.

— Аптечка справа, такая серая панель… дальше, дальше по стене. Ого, кожу сорвало?

— Флагом… Гхм, Кххм… лейтенант, на кой чорт ты флаг с собой поволок?

— Казённое ж имущество, не бросать же.

— Не жужжи. Точно тебя бросим по дороге, точно.

Иван засмеялся. Напряжение короткого боя отпускало.

— Ты чего смеёшься, Кожедуб? — подозрительно спросил динамик.

— Восемь сбитых, — сказал Иван, — и ни одного даже на дистанцию не подпустил!

Динамик помолчал и уважительно произнёс:

— Ас. Налёт большой?

— Так я инструктором, с осени.

— Как это «инструктором», — осторожно поинтересовался динамик, — когда машины только недавно появились?

— А, на СИДе? На СИДе самостоятельный первый.

На этот раз динамик молчал так долго, что Кожедуб не выдержал и покосился на панель. Товарищ Мясников наконец закончил заклеивать лоб товарища Половинкина каким-то пластырем и поднял взгляд на экран.

— Первый, значит. И ты, сержант, хочешь сказать, что в первом вылете ввязался в свалку с восемью немецкими истребителями?

— Истребителей четыре. А всего немцев девять было — один ушёл всё-таки, на землю клюнул.

Он посмотрел на суровое лицо товарища Мясникова, подумал и добавил:

— У нас тренажёр очень хороший.

Подумал ещё немного и пообещал:

— Я больше не буду.

— У тебя группа с особым заданием Ставки на борту, — неприятным голосом сказал динамик, — знаешь, что такое особое задание? А если бы?

— Русские всегда побеждают, — убеждённо ответил Кожедуб.

— Слышал, что сержант сказал? Придётся победить.

— Придётся, — сказал Коля, осторожно трогая пластырь, — значит, победим.

— Зафиксирована, — сказал Окто, последние полчаса колдовавший над планшетом, — судя по скорости и высоте, с аэродрома её везут на спидере.

— Голову включи: откуда у немцев спидер. Дай-ка… автомобиль, конечно. Ага, это Митте… А почему маячок не движется?

Штурмовик сосредоточенно всмотрелся в экран.

— Остановились.

— Весялуха, — сказал Мясников, — белорусская народная плясовая.

— Что такое, товарищ майор? — с недоумением спросил Коля.

— Это Рейхсканцелярия. Соображай.

Пока Коля соображал, голос подал Старкиллер:

— Она у Владыки Гитлера.

* * *

— Адольф Гитлер, — любезно произнёс маленький вертлявый человечек, с гипертрофированной галантностью подавая ей руку. — Прошу вас, фройляйн.

Юно неуверенно переступила по густому ворсу ковра. После многочасового «путешествия» ноги слушались неохотно. Девушка чувствовала себя взъерошенной, голодной и очень злой. Да и форма, мягко говоря, подрастрепалась.

Она быстро поправила волосы, непроизвольно оглядываясь по сторонам в поисках зеркала. Человечек истолковал её интерес по-своему:

— Увы, фройляйн, Рейх ведёт войну, — сладко проговорил он, — мы не можем позволить себе излишнюю роскошь в быту.

Юно мысленно фыркнула. Кабинет, точнее, небольшая зала, в которую её провели, наводил на мысли о богатстве исключительном. Чёрные, серые, белые, мраморные и золотые тона перемежались в строгом порядке, удерживаясь на самой грани безвкусицы.

Похоже, на неё пытаются произвести впечатление.

«Зачем? — подумала Юно, следуя за человечком. — Я ведь совсем мелкая гизка».

Она перевела взгляд на Владыку Гитлера, о котором столько слышала. Сапожки, усики и чёлка. И взгляд затравленного волка. Малый рост, пышный мундир… почему-то это всегда связано…

Она вспомнила… других своих знакомых — планетян и не-планетян, людей и не-людей, кого всего лишь знала и кого любила, — вспомнила и негромко рассмеялась.

Человечек расплылся в острой улыбке и начал что-то быстро говорить ей. Усики дёргались, мешки под цепкими приветливыми глазками набухали и опадали в такт голосу.

Юно попыталась сосредоточиться. Надо было постараться хотя бы потянуть время.

— Уверен, вы понимаете меня, фройляйн, — сладко произнёс человечек, масляно поглядывая на клипсу-переводчик, — уверен, интересы наших держав совпадают, да, совпадают, и прежде чем я представлю дорогую космическую гостью собранию, мы приватно обсудим перспективы сотрудничества, а?

— Обсуждать нечего, — хмуро сказал Мясников, примеряясь к балансировке нагана с накрученным БраМит. — Остаёшься с Кожедубом.

— Товарищ майор, — твёрдо сказал Гхмертишвили, — разрешите пойти в логово зверя с боевыми…

— Не разрешаю, — отрезал майор. — Ваша задача — любой ценой сберечь аппарат до нашего возвращения. Задача понятна? Любой ценой. Мы на связи, в крайнем случае — улетайте, но немцам СИД достаться не должен.

«Прорвёмся, — мысленно подбодрил себя Коля, — пока немцы разберутся что к чему — уже сто раз улетим. Тем более, самолёт совсем тихий, на крышу этой глупой канцелярии сели почти незаметно. Ну, как незаметно… в том смысле, что на обычный гул садящегося самолёта не похоже. Да и в голову никому не придёт, что здесь можно высадиться с воздуха».

Он огляделся.

Здание этой самой Рейхсканцелярии оказалось совсем не таким уж высоким, зато довольно длинным. Кругом торчали какие-то тупоугольные башенки, антенны и, кажется, флагштоки. Посмотреть на улицу Коле было, прямо скажем, безумно любопытно, но подходить к краю крыши он не рискнул.

— Свой путь земной пройдя до половины… — произнёс за спиной Мясников, рассматривая Берлин с каким-то непривычно одухотворённым выражением на небритой роже. Половинкин недоуменно покосился на товарища майора, но тот уже встряхнулся и продолжал:

— Не рисковать, без крайней необходимости не шуметь, держаться компактной группой. Окто — маршрут, Половинкин — штурм и поддержка, Старкиллер — замыкающим. Если что почувствуешь — как ты там чувствуешь, не знаю, — не молчи, давай знать сразу. Второго шанса у нас не будет. Всё делаем тихо и быстро.

Старкиллер тихо и быстро проскользнул между полуоткрытыми створками двери, в движении включая свой меч. Первый охранник уже оборачивался на шум, и ситх на ходу полоснул его мечом по горлу так, чтобы кричать немцу стало нечем. Второй успел отскочить с линии атаки, пригнулся и вскинул бластер. Старкиллер порывом Силы отшвырнул немца к стене. От удара у будущего трупа перехватило дыхание. Ситх проткнул ему грудь прямым выпадом меча на встречном движении.