Белорусский набат - Александр Афанасьев

РПГ. У них есть РПГ…

Пулемет продолжал вести огонь короткими очередями, и Бред Каннингэм вдруг подумал, что, оставшись в живых, он принесет большую пользу. При планировании спасательной операции парень, который только что был в посольстве, знает, как все там устроено, лично видел противника и знает, что от него ожидать, будет нелишним.

Еще одна ракета РПГ врезалась в правый верхний угол здания украинского посольства. Полыхнула вспышка, и полетели стекла.

Каннингэм сунул автомат под куртку, повернулся и бросился бежать по улице Коммунистической.

Зерна упали в землю, зерна просят дождя.

Им нужен дождь.

Разрежь мою грудь, посмотри мне внутрь,

Ты увидишь, там все горит огнем.

Через день будет поздно, через час будет поздно,

Через миг будет уже не встать.

Если к дверям не подходят ключи,

вышиби двери плечом.

Мама, мы все тяжело больны…

Мама, я знаю, мы все сошли с ума…

Виктор Цой

Шансов не было почти изначально.

«КрАЗ» с самодельно бронированной кабиной – точно такой же, какие использовались во время гражданской войны на Украине, – под косым углом ударил в плиту забора посольства. Плита, несмотря на то что выглядела внушительно, на самом деле не обеспечивала должной защиты и «КрАЗ» не остановила…

В бронированном кузове были два пулеметчика и стрелок. Стрелок одну за другой бросил несколько гранат-хаттабок на территорию посольства и подхватил автомат. Пулеметчик уже вел огонь на подавление по окнам второго этажа посольства из пулемета Калашникова, укрепленный самосвальный кузов и штурмовой шлем TIG с забралом практически исключали ответные действия против него.

Второй и третий бронированные банковские бусы обогнали «КрАЗ» и остановились напротив главного въезда на территорию посольства. Использование банковских броневиков – тоже привет с украинской гражданской…

Была единственная накладка: от украинского посольства открыли огонь… какой-то охранник с угла, один из нападавших, был ранен. В ответ открыл огонь пулемет, а потом на позицию вышли гранатометчики из резервного буса.

– Движение, на двенадцать!

Первая ракета «Шмеля» уничтожила машину, за которой была позиция украинских безопасников.

– Вторая!

Вторая ракета «Шмеля» ушла прямо в здание украинского посольства, врезавшись в самый его край. Полетели стекла.

– Пошли! Перекресток!

Тем временем один из стрелков прицелился в спину убегающему украинскому охраннику из короткого, тяжелого «Вепря» с магазином-четвертинкой[46].

– Оставь! – Ахмед, командовавший штурмовой группой, хлопнул по плечу стрелка. – Готовность пять!

Подрывник, тоже чеченец по национальности, за несколько секунд наклеил на ворота посольства готовый заряд, бросился в сторону и залег.

– Бойся!

Хлопнуло. Ослепительно вспыхнул термит.

– Вперед!

Американцы, пытавшиеся среагировать на атаку с фланга, ворота просто проморгали…

Четверо морских пехотинцев находились около ворот, и из оружия у них было три пистолета, и еще у одного – укороченное ружье. На посту на въезде было еще одно ружье – и винтовка (последняя там оказалась в связи с общим обострением обстановки в Беларуси), но от атаки хорошо подготовленных террористов это защищало не больше, чем молитва. Меры безопасности посольства не были рассчитаны ни на бронированные бусы, ни на противопульные щиты, ни на террористов, проходивших специальную полицейскую подготовку и умеющих штурмовать здания…

Когда Каннингэм на другой стороне заорал «Firecracker!» – капитан морской пехоты США Дэн Мейланд мгновенно оценил ситуацию. Два тура в Ирак, в Рамади, одно из самых опасных мест на земле, выработали у него реакцию на неприятности. Когда они стучатся к тебе в дверь, ты не говоришь «Только не это!», а двигаешь свою задницу в укрытие. Или сохраняешь спокойствие и начинаешь стрелять в зависимости от ситуации.

Капитан обернулся и увидел двоих энтээсников во дворе.

– Мик, уведи их в здание! – крикнул он. – Firecracker! Оружие свободно!

Из бронированной будки охранника на воротах выглянул дежурный:

– Давай винтовку! И закрывай ворота, на х…

Кроме ворот, существовала еще специальная система подпоров и ловушка – поворотные люки. В целом это могло остановить тяжелый грузовик.

Дежурный бросился внутрь, капитан успел схватить винтовку, когда грузовик протаранил забор и куски бетона полетели во все стороны.

– Ложись!

Капитан Мейланд подумал, что это смертник и грузовик сейчас взорвется: это было обычное дело для Ближнего Востока. Если такое происходит и ты не готов к этому – первым делом надо лечь там, где ты есть, потом занять укрытие, какое ближе всего. Капитан оказался за углом здания, но взрыва не произошло. Зато открыл огонь пулемет. Загремели взрывы… от осколков их уберегло лишь то, что они залегли.

– Контакт!

Капитан выстрелил несколько раз из своей «М4» в максимально быстром темпе, пока не понял, что это бесполезно, – пули просто рикошетят от кузова, пулеметчик находился слишком высоко. Рядом стреляли остальные, но и эффективность их огня была невысокой.

– Мик, справа! – капитан перебросил ему винтовку, оставшись с пистолетом.

Поняв замысел, морской пехотинец побежал направо – и в этот момент взрывом вынесло дверь.

Мик просто пропал в туче пыли и осколков, и капитан понял, что он либо ранен, либо убит…

– Контакт справа!

В пыли появились первые цели… капитан просто не поверил своим глазам… черная униформа и два огромных щита, один прикрывает с фронта, другой – слева, перекрывая им линию огня. Он успел крикнуть «отходим» – и тут две винтовочные пули попали в него…

– Нападение!

Когда начальник станции Дан Майлз ворвался в тесный зал, который занимала станция НТС в Минске, они не поверили своим ушам. Да, они слышали что-то во дворе, но подумали, что это начались беспорядки у посольства.

– Нападение! Мать твою, уничтожайте все!

Сам начальник станции подал пример, выдрав из стоящей открыто стойки жесткий диск и с силой ударив им об угол.

Их было всего несколько человек. Станция в Восточной Европе, можно сказать, тупик в карьере, а если и не тупик, то точно не трамплин. Четверо новичков, еще двое ожидают перевода – один в Кабул, другой в Тбилиси, – что является, безусловно, карьерным ростом и удачей. Тихая и мало что значащая в геополитических раскладах страна, не друг США, но и не враг до такой степени, чтобы вести тут активную подрывную работу. Основные задачи их станции – поддержка демократических движений в стране путем неофициального предоставления им ресурсов (в месяц они раздавали от двухсот до пятисот тысяч долларов), ведение электронной разведки против белорусской системы ПВО (как наиболее опасной компоненты белорусской армии), разведка против баз российского спецназа на территории Беларуси, получение информации о планах и намерениях диктатора (по возможности), отслеживание белорусских оружейных сделок (у них было достаточно невостребованного оружия от Советской армии и возможности по производству и модернизации систем ПВО). Здесь не было того, что у всех на слуху: ни Аль-Каиды, ни исламского государства, ни наркокартелей, ни зловещего Путина. В Беларуси не было террористических организаций и практически не было преступности. Потому-то и к нападению никто не готовился…